Особенность опыта в том, что его невозможно передать. Уинстон Дуарте начинал карьеру в отделе логистики марсианского флота, где, очевидно, его одаренность недооценили. Несложно понять, как гениальность в этой области помогала ему в постройке империи. Ему это удалось, и, захватив образцы протомолекулы и экспертов, которые могли ее использовать, он достаточно приручил инопланетную технологию, чтобы подмять под себя все человечество. На какое-то время, во всяком случае.
То, что он был хорош в чем-то — даже лучшим из миллиардов — не делало его хорошим во всем. Он просто стал слишком могущественным, чтобы ему можно было отказать. И поэтому, когда он решил превратить себя в бессмертного бога-императора, не ради собственной выгоды, а чтобы бескорыстно обеспечить человечеству постоянное стабильное руководство, необходимое, дабы взять штурмом небеса и убить Бога, он уже убедил себя самого и всех вокруг, будто он и впрямь настолько велик, как утверждает молва.
Лишь несколько человек знали, насколько наперекосяк пошел этот план. Одной из них была Элви. Другим Фаиз.
Войдя в коридор лаборатории Элви, Фаиз услышал, что она разговаривает с Карой. Дверь в кабинет была открыта, Кара парила между рабочим местом и медицинскими сканерами. Лицо девушки — девочки — светилось от волнения, она жестикулировала, как будто пыталась вложить в слова больше смысла, чем могли вместить простые слоги. Элви была пристегнута к креслу-амортизатору и делала заметки. Они напоминали Фаизу бабушку и внучку, сроднившихся в процессе решения какой-то сложной загадки, разве что внешне не выглядели даже дальними родственницами. Прежде чем он смог разобрать, о чем они говорят, Фаиз все понял по интонации. Восторженная и увлеченная. Или разгоряченная и маниакальная.
— А потом пришло это ощущение... света? — говорила Кара. — Как будто мы съели глаза, и это дало мне способность видеть.
— Это подходит, — сказала Элви.
— Неужели? — спросил Фаиз. — Что куда подходит? Я только что много узнал о свете, и он, оказывается, очень странный.
Улыбка Элви не была раздраженной, а Кары — лишь слегка.
— Думаю, наши морские слизни достигли важной вехи, — сказала Элви. — У них уже был способ обмена информацией путем прямого физического переноса, подобно тому, как бактерии обмениваются плазмидами. Если мы все правильно поняли, они установили взаимовыгодные отношения, или успешный паразитизм с маленькой слизистой пробкой, которая способна спускаться в вулканические кратеры и подниматься обратно.
— Фу, гадость, — сказал Фаиз, вплывая в комнату. Троим в ней было слишком тесно, но Кара ухватилась за стену и освободила ему место. — А глазные яблоки-то тут причем?
— Они собирали эволюционные инновации из более быстрой экосистемы. Нечто на глубине кратера придумало рудиментарный инфракрасный глаз, с помощью которого оно могло ориентироваться. Слизни взяли его, добавили механизм сигнального белка, и внезапно им больше не нужно было вставлять друг в друга плазмиды, чтобы обмениваться информацией. Они могли использовать инфракрасный семафор.
— Нет, это был свет, — сказала Кара.
— Может, биолюминесценция, — согласилась Элви. — На этом этапе очень медленные существа получают возможность говорить очень быстро. И начинают гораздо меньше походить на медуз и больше на свободно плавающие нейроны. Кроме того, мы уже видим стратегию отправки полубиологических агентов в негостеприимные биомы и вживления набора инструкций во все живое, что они там обнаружат. Что, с некоторой натяжкой, начинает походить на миссию протомолекулы на Фебе. — Элви замолчала, и улыбка сменилась печалью. — Но ты ведь пришел поговорить не об этом?
— Невероятно полезный рассказ, но я действительно пришел поговорить о другом, — согласился Фаиз.
— Кара, мы можем ненадолго прерваться?
Темные глаза на долю секунды застыли, а затем быстро взглянули на Фаиза.
— Конечно.
Кара выплыла в коридор, закрыв за собой дверь кабинета. Фаиз подлетел к медицинским сканерам. Данные Кары так и оставались на экранах. Фаиз посмотрел на кривую метаболитов стресса. Он бы и понятия не имел, что это, если бы Элви не объяснила.
— Они не такие высокие, как кажется, — сказала Элви, будто защищаясь. — Мы даже не знаем, какова верхняя граница для таких, как она.
— Я не знал, что сегодня еще одно погружение, — сказал Фаиз.
— Она этого хотела. Но ты пришел и не за этим, ведь так?
Фаиз выключил экраны, повернулся к Элви и зацепился ногой за поручень.
— Танака становится проблемой.
Элви выглядела усталой и до того, как он это сказал. Теперь она выглядела еще хуже.
— Что происходит?
— Она перераспределила четыре рабочих группы и сменила им задачи. Вместо фоновой проверки они теперь ищут артефакт, который то ли покинул Лаконию, то ли нет, и проводят глубокое сканирование мозга Трехо в поисках... Я не знаю, чего.
— Следов вмешательства, — сказала Элви. — Свидетельства прямой нейронной связи, вроде той, что была у Джеймса Холдена и остатков детектива Миллера на Илосе.
— Так ты знаешь?
Элви беспомощно развела руками.
— Она выше меня по рангу.
— Но это ты руководишь Директоратом по науке.
