Она с точностью до секунды помнила, когда в последний раз испытывала жалость к себе. Ей было одиннадцать лет, и она жила в Иннис-Дип. В том году умерли ее родители. Мать узнала о своем муже нечто такое, с чем не могла смириться, однажды ночью вывела из строя воздухоочиститель в квартире, и оба задохнулись во сне. Танаку отправили на ночь к тете Акари. Там она и жила, пока не выросла. Если тетя и знала, что именно так разъярило ее мать и довело до самоубийства, то никогда не рассказывала об этом.
Переезд означал смену школы, что усугублялось еще и необъяснимой потерей родителей. Как-то раз после школы Алиана сидела на кровати и плакала, там ее застала тетя и спросила, в чем дело. Алиана призналась, что одна девочка в школе дала ей пощечину и унизила.
Тетя Акари опустилась перед ней на колени. Она служила капитаном марсианского военного флота и была высокой, как все женщины в роду. В безупречной форме она выглядела богиней-воительницей. Алиана ждала, что тетя крепко обнимет ее и скажет, что во всем разберется, как поступила бы мать.
Но вместо этого тетя Акари спросила, по какой щеке ее ударили. Когда Алиана ответила, тетя ударила ее по той же щеке с такой силой, что Алиана снова разревелась.
— Тебе грустно или ты в ярости? — тихо, но настойчиво спросила тетя Акари.
— Не понимаю... — начала она, но тут тетя снова влепила ей пощечину.
— Тебе грустно или ты в ярости? — повторила она.
— Почему...
Тетя Акари ударила ее, прежде чем она успела произнести что-то еще.
— Тебе грустно или ты в ярости?
Она вытерла слезы молча, из страха получить еще одну пощечину. Алиана смотрела на красивое, но суровое тетино лицо, на котором не отражалось ни капли жалости или сострадания.
— В ярости, — наконец ответила Алиана, удивившись, что так и есть.
— Хорошо, — сказала тетя, а потом встала и протянула руку, чтобы помочь ей встать с кровати. — С яростью можно иметь дело. Но грусть, страх, жалость к себе, сомнения? Они направлены вовнутрь. Ты замыкаешься в себе. От них нет никакого толка. Гнев направлен наружу. И требует действовать. Гнев полезен. Ты готова его использовать?
Алиана кивнула. Так было безопаснее, чем говорить.
— Тогда я покажу тебе, что делать.
И она показала.
***
Мугабо стоял, сложив руки за спиной, на его лице играла все та же дежурная и угодливая полуулыбка.
— Мы подошли достаточно близко к вратам, пора сообщить навигационной системе, куда отправимся дальше.
Танака откинулась на спинку кресла. Голова болела, но чуть меньше обычного, и она не приняла болеутоляющие. И не станет, если не припечет. Регенерирующая кость тоже ныла, а новая кожа щеки постепенно приживалась. Восстановление зубов займет чуть больше времени. Сначала нужно нарастить для них твердую основу. Ладно, потерпим.
Конечно, лучше всего было бы вернуться на Лаконию, но это выглядело признанием поражения. Танака всё откладывала решение, эта мысль была пока еще мучительна. Она надавила кончиками пальцев на сломанную глазницу, проверяя, насколько сильно можно нажать, пока не станет больно.
— Пока что будем считать, что пополнение корабельных запасов... — начала она.
Тренькнул коммуникатор. С Лаконии только что поступило важное сообщение. От адмирала Трехо. Не договорив фразу, Танака подняла голову и посмотрела на Мугабо. Он на миллиметр поднял брови — как официант в дорогом ресторане, выжидающий, одобрит ли она предложенное вино.
— Мы еще вернемся к этому разговору, капитан, — сказала она.
— Конечно, — ответил он с резким деловым кивком.
Если он и был раздосадован тем, что его снова отодвинули в сторону, то никак этого не показал. У Танаки возникло чувство, что она может до бесконечности уклоняться и откладывать, а в ответ получит лишь вежливое согласие и повторение вопроса час спустя. Мугабо был человеком без эмоций. Он брал измором, как подтачивающая камень вода.
Он закрыл за собой дверь, и Танака включила в системе режим «не беспокоить», чтобы ей никто не мешал. Сообщение от Трехо было коротким, но к нему прилагался файл с данными. Послание внутри послания.
Смотрящий на нее с экрана Трехо, казалось, за несколько недель сильно постарел. Все дело было в цвете его кожи, бледных губах. А глаза по-прежнему остались яркими и проницательными, голос же как будто принадлежал человеку на тридцать лет моложе. Танака задумалась, не принимает ли он какие-нибудь стимуляторы.
— Полковник, — сказал он, глядя в камеру. — Я просмотрел ваш отчет и... Думаю, мы оба согласны, что операцию можно было провести успешнее. Мы потеряли нескольких отличных солдат, а вы так и не завладели целью. Однако не могу сказать, что мы остались с пустыми руками. Говоря начистоту, я не рассчитывал, что девчонка будет на корабле вместе с главой подполья. Но раз уж Нагата решила положить все яйца в одну корзину, это открывает для нас интересные варианты.
Танака почесала повязку. Но ощутила лишь легкий нажим. Зуд никуда не делся. Трехо поерзал и пропал. Вместо него на экране возникло зернистое изображение корабля, снятое через телескоп. Просто темное пятно на фоне собственного выхлопа.
