— Понял, — отозвался Амос, и тут же вывел на настенный экран панель управления тактическим дисплеем. На экране появилась система Фригольд, графически упрощенная до понятных символов. Солнце. Планета Фригольд и еще одна внутренняя. Три газовых гиганта. С десяток кораблей-горнодобытчиков, в основном в поясе астероидов или на спутниках газовых гигантов. Тереза выискивала, что так насторожило Наоми, и через мгновение нашла.
«Близкий шторм» — лаконийский эсминец, украденный Робертой Драпер. Флагман тайного флота подполья, острие копья во время осады Лаконии, когда Терезе удалось сбежать. Для адмирала Трехо и остатков лаконийского флота это было унижение и заноза в заднице. Напоминание о веренице потерь. Для подполья корабль был символом уязвимости империи. Корабль, который может пройти через любые врата в любое время и сокрушить любой корабль поменьше. Пожалуй, в качестве напоминания он оказывал не менее мощное воздействие, чем в качестве боевого корабля.
Однако на низкой орбите вокруг Фригольда висел не «Близкий шторм», а другой лаконийский эсминец.
Глава шестнадцатая. Танака
Школьный врач был похож на подростка, у которого только что сломался голос. Можно было принять его за студента, если бы Танака не знала наверняка, что это не так. Темнокожий, с пухлыми губами и очень короткой стрижкой. В других обстоятельствах она бы посчитала его привлекательным. А сейчас почти ненавидела. Во-первых, он нервничал. Каждое его предложение звучало с повышающимся в конце тоном, как будто вопрос, даже самое очевидное утверждение. А кроме того, ее лимбическая система отметила, что всякий раз в его присутствии случается что-то неприятное или раздражающее. Смена повязки на искореженной щеке, втыкающиеся иглы, чтобы взять кровь или впрыснуть лекарство, сканирование на древнем школьном автодоке. Что-нибудь в этом роде.
Что хуже всего, Танака, скорее всего, была обязана ему жизнью.
С ее людей — штурмового отряда Мугабо, который она позаимствовала — сняли снаряжение и похоронили. Уинстон Дуарте лично покончил с традицией привозить мертвых на Лаконию для похорон. Вся земля кругом лаконийская, таков был его посыл.
Даже с учетом обширного кровотечения из головы и лицевых ран, она вряд ли умерла бы на земле Аббассии. Но если кто-нибудь всадил бы в нее пулю, убийство вполне могли бы свалить на Холдена и ту неведомую хрень, в которую превратился его корабельный механик. Танака не помнила, как ее нашли и как принесли в медотсек. Она не знала, колебался ли врач или действовал решительно, вспомнив клятву Гиппократа. Одно она знала наверняка — она перед ним беззащитна, доверив свою жизнь этим юным рукам без единого шрама. И ненавидела его за это.
— Я бы настоятельно рекомендовал в ближайшие три недели не совершать никаких маневров с высокими перегрузками? — сказал он, пока Танака собирала свои немногочисленные вещи в мешок. — Регенерирующий гель с трудом держится на подвижных поверхностях вроде щеки?
— Я постараюсь поберечься, — сказала она, проговаривая каждое слово по отдельности онемевшими остатками рта.
Пуля Холдена лишила ее трех верхних зубов слева и большей части правой щеки. Были еще микропереломы от нёба до левой глазницы, и непрекращающиеся головные боли. Хотя это, вероятно, последствия драки с черноглазым механиком. Когда в черепе такое творится, нет нужды выдумывать для каждой раны свою историю.
— Думаю, было бы разумнее подождать? Еще недельку, чтобы гель схватился?
Танака не удостоила его ответом. Ее броня лежала во дворе, аккуратно сложенная для восстановления, вместе с уцелевшим снаряжением штурмовой группы. Танака вышла из лазарета во двор, а медик тащился за ней, как клочок ткани, прилипший к подошве. Кар с «Ястреба» еще пылил в полукилометре от школы. Персонал и студенты уставились на нее из окон и дверей со смесью страха и неодобрения. Для них она была свалившейся с неба женщиной, которая заперла их и превратила школу в поле боя. За такое не положена ученая степень.
При этой мысли она улыбнулась и тут же поморщилась.
Когда кар наконец-то прибыл, в нем сидел Мугабо. Его отточенные профессиональные манеры были гладкими, как накрахмаленная рубашка. И Танаке полегчало. Она почувствовала себя на месте. Пока небольшая группа грузила оружие и броню покойников, Мугабо стоял рядом с Танакой, наклонив голову.
— Я уже заждалась, — сказала она.
— Прошу прощения. Из-за полученных повреждений было опасно входить в атмосферу, а ваш челнок... К сожалению, нам пришлось заменить часть оборудования. Прошу прощения за задержку.
— И как продвигается ремонт?
Мугабо кивнул, просто обозначив, что услышал вопрос, не более.
— Повреждения серьезные, но я уверен, что продолжать полет безопасно. Главный механик рекомендовал вернуться на Лаконию для пополнения запасов.
— У нас что-то закончилось?
— Запасы композитов для корпуса значительно снизились.
— То есть, функция самовосстановления не работает.
— Целостность корпуса в пределах допустимой погрешности, — ответил Мугабо.
