Изначальная цель. Он не произнес имя Дуарте. Даже сейчас. Какая неуместная секретность. Тереза Дуарте делит хлеб с врагом вот уже почти год. Наоми Нагата и все подполье давно знают, во что превратился Дуарте. Возможно, они не знают, что он решил воскреснуть, хотя, скорее всего, знают и это.
Трехо пытался сохранить все секреты, даже когда по всем статьям выходило, что его карты раскрыты. У нее засосало под ложечкой. Танака поняла, что Трехо продолжает говорить, а ее мысли блуждают где-то далеко, и она перемотала запись назад.
— ...от вашей изначальной цели. Вы должны сосредоточиться на задаче, полковник. Сейчас мне приходится жонглировать кучей задач, и хотя я ценю вашу активность, не забывайте, что вы — часть чего-то большего, гораздо большего. Доверьте это дело мне, что бы это ни было. И займитесь своим заданием. Мне вместе справимся с этой чертовщиной, как и всегда. Чем больше вы будете отвлекаться от своей миссии, тем меньше пользы от нее будет для Лаконии.
Сообщение закончилось. Это была не совсем угроза, уже хорошо. Но и ничем другим не назвать. Займись своим делом, или я лишу тебя статуса «омега». Он этого не сказал. В этом не было необходимости.
Танака медленно выдохнула в неподвижный воздух кабинета: «жопа», выжала остатки вина из груши и пошла на мостик. Она уже мысленно составляла ответ. «Я вернулась к поискам нашего объекта. Убеждена, что она — самый верный путь к выполнению задачи». Но прежде чем послать сообщение, она должна была на самом деле отправиться в путь.
И только остановившись на мостике, Танака поняла, что не была здесь после происшествия. За пультами сидели несколько человек в идеально синей лаконийской форме и слишком сосредоточенно пялились в экраны. Танака вдруг окунулась в ужасные воспоминания, как на младших курсах университета вошла в аудиторию, и там вдруг установилась тишина. Она не знала, то ли над ней смеются, то ли боятся. Шрам на щеке зачесался, и Танака с гордостью позволила раздражению перерасти в боль, но не почесала щеку.
Она оглядела мостик, как будто смотрит через прицел. Отметила мельчайшие недочеты — потертости на креслах и места, где новая ткань выделяется на фоне старой. Но почему-то это несовершенство успокаивало.
За капитанским пультом сидел Боттон, пристегнувшись к креслу-амортизатору, хотя тяга отсутствовала. Увидев Танаку, он отстегнулся, кое-как встал и включил магнитные ботинки. Она кивнула, и Боттон расслабился.
— Я получила послание от адмирала Трехо, — сказала она.
Боттон кивнул. Неужели он пытался скрыть улыбку? Сама того не желая, Танака припомнила вкус виски на его языке, более насыщенный и терпкий, чем когда она пила сама. Ощущение тепла в его горле. Она плыла в какофонии многочисленных сознаний, но это конкретное узнала сразу. Находясь внутри Боттона, она чувствовала интимную связь с ним — сильнее, чем при самом лучшем сексе. А он? Испытал ли он то же самое с ней? А может, прямо сейчас вспоминает одно из ее похождений с неподходящими мужчинами? Внезапно она почувствовала себя оскверненной, выставленной напоказ, хотя Боттон не сказал ни слова.
Когда Танака заглядывала внутрь подлинного разума Боттона, она чувствовала себя прекрасно. Но если другие люди копаются в ее личных воспоминаниях, познают ее так же глубоко, как она себя, хотя бы на мгновение... Все равно что проснуться и обнаружить, что тебя трахает незнакомец. Она всю жизнь балансировала между личным и общественным, не нарушая тонкую грань. Сама мысль о том, что эта мембрана может быть вскрыта, граничила с почти животным страхом.
Она поняла, что слишком долго молчит.
— Директорат по науке посылает исследовательские корабли, чтобы заняться инцидентом и сопровождавшими его галлюцинациями.
Слово «галлюцинации» она подчеркнула чуточку сильнее, чем следовало. Танака хотела сказать: «Вы что-то чувствовали, что-то вспомнили, что-то испытали. Но не считайте, что это реально».
— Понял, полковник, — ответил Боттон. — Я немедленно отзову людей с других кораблей.
Танака посмотрела на экран, за которым он работал. Там был скан пространства колец, который «Деречо» сделал в тот момент, когда случилась эта хрень. Танака мотнула подбородком на экран и вопросительно подняла брови.
Боттон покраснел. Вот это неожиданно.
— Я тут... пересматривал инцидент, — сказал он. — Это было нечто потрясающее.
— И что вы об этом думаете? Можете поделиться мыслями со своим командиром? — холодно спросила она.
Не угроза, если Боттон не поймет именно так. Значит, пусть и будет угрозой.
Боттон не услышал предупреждения. Его поза смягчилась, взгляд расфокусировался. Танака гадала, что могла бы найти за этими глазами, если бы инцидент произошел в этот момент.
— Галлюцинации... Они показались мне очень неприятными.
— Мне тоже, — согласилась Танака.
— Именно, полковник. И думаю, если я лучше пойму, что произошло, то быстрее сумею выбросить это из головы. А мне бы очень этого хотелось.
