— На Ганимеде мы взяли новые воздушные фильтры. Заряженный графен с перекрестной структурой. Они должны служить в два раза дольше, чем прежние, их можно промывать дистиллированной водой. А потом снова пять или шесть раз использовать.
— Другого нового оборудования не было?
— Нет, с последнего полета.
— А как насчет пассажиров? Кто-нибудь перевозил нечто необычное?
Он опять пожал плечами. И нахмурился.
— Строительное и климатическое оборудование. Понятия не имею.
— Может быть, это оборудование основано на протомолекулярных технологиях?
По его лицу промелькнуло нетерпение.
— Да все сейчас основано на протомолекулярных технологиях. Обшивка корпуса — протомолекулярные технологии. Биопленки вокруг реактора — тоже. Половина продовольствия сделана на оборудовании, основанном на этой дряни.
Танака глубоко вздохнула и выдохнула сквозь зубы. Он прав, но от этого не легче. Однако должна же быть какая-то причина, по которой этот человек здесь, висит в воздухе рядом с ее столом, а не сожран голодной пустотой во время неудачного перехода.
Надо успокоиться.
— У вас были... какие-то особенные ощущения во время инцидента?
Танака сумела говорить ровным тоном, словно готова принять любой ответ в равной степени. Словно от вопроса у нее внутри все не напряглось.
— О да. Еще какие.
Танака выключила запись.
— Расскажите все, что помните. Не пытайтесь найти логическое обоснование. Просто вспомните, как это было.
Капитан тряхнул головой. Не отрицание, а удивление, граничащее с недоумением.
— В общем, это было как... Даже не знаю. Как будто ты посреди океана, но вода — это другие люди. Знаете, так бывает во сне, когда представляешь себя кем-то другим. Когда тебе снится, что ты старик, хотя на самом деле ребенок. Или ребенок, когда на самом деле ты старик. А это было, словно видишь тысячу таких снов одновременно.
Танака кивнула. Вообще-то, это было на редкость хорошее описание. Волевым усилием она расслабила челюсть.
— Вы до сих пор помните те ощущения в подробностях? Или они со временем стираются, как бывает со снами?
Он снова пожал плечами, но едва заметно. Как будто был напуган или печален. А когда заговорил, тон был почти скорбным.
— Скорее... обрывками. Например, я помню, как был женщиной со станции «Л-4», это происходило лет десять назад. Я только что получил повышение и напился с друзьями.
— Вы когда-нибудь бывали на «Л-4»?
— Нет, но в тот момент был. Она была. Она была там, а я был ею. Не знаю, как объяснить, вот такая фигня.
— Вы помните об этой женщине что-то еще?
— У меня была очень темная кожа. Прямо черная. И что-то не так с правой ногой.
— Ладно. Хорошо. — Танака снова включила запись. — Вам придется задержаться, пока мы не опросим всех на борту и не сделаем полное криминологическое сканирование.
Танака ожидала, что он возразит, но он не стал. «Прайс» придет на Ниуэстад с задержкой, и капитан как минимум лишится бонуса. А то и получит штраф за опоздание. Если его и тревожила потеря денег, он это не показал. Танака решила, что на фоне случившегося экономическая реальность выглядела менее значимой. Она часто с таким сталкивалась во время подобных бесед.
Перебирая руками поручни, капитан «Прайса» выплыл из кабинета в коридор, где ждала охрана. Танака нажала на кнопку, и дверь за ним закрылась. Данные по всем экипажам и пассажирам задержанных кораблей уже были в компьютерной системе «Деречо». Но неполные данные. На некоторых кораблях объявили, что во время инцидента часть данных была утрачена, системы повреждены. А значит, они просто что-то скрывают — контрабанду, контакты с подпольем или сведения о проходе «Росинанта» через медленную зону. Танака не была наивной и не верила, что эти люди — достойные граждане империи.
Но этим она займется позже.
Ее собственные ощущения напоминали просто временное помутнение. Она смотрела, как погибает во время перехода «Прайс». А в следующее мгновение ее уже закрутило ураганом незнакомых сознаний, которые набросились со всех сторон. Когда она пришла в себя, оказалось, что «Деречо» автоматически остановился. Вся команда была ошеломлена и растеряна. Танака припомнила, как проходила мимо одной женщины в коридоре — та плавала в позе зародыша, у ее глаз собрались пузыри слез, словно выпуклые очки из соленой воды.
Временное отключение сознания часто сопровождалось визуальными и слуховыми галлюцинациями. Это была новая вариация, но и только. Танаке хотелось в это верить, и поэтому она решила дважды все проверить, как и все, во что ей хотелось верить.
Первоначальные критерии поиска были достаточно просты. Женщина, находившаяся на «Л-4» от восьми до тринадцати лет назад. Найти медицинские записи с упоминанием правой ноги.
Она обнаружило только одно совпадение. Анет Димитриадис, старший механик на «Прекрасной жизни» — грузовом судне, курсирующем между системами Корасон саградо, Сорока и Панкаджа. Танаке не понравилось, как напряглось ее горло, когда она запрашивала данные по этой женщине.
