«Сокол» находился недалеко от алмаза Адро, хоть и не на противоположной стороне от местной звезды, но и не в ближайшей к вратам точке орбиты. Световая задержка составила шестьдесят две минуты, значит, до подтверждения соединения по лучу оставалось сто двадцать четыре. Джим, конечно, мог бы послать сообщение по лучу суперкогерентного света еще до того, как произойдет виртуальное рукопожатие, но это выглядело как-то невежливо. Войдя в эту систему, они вывалили на голову Элви здоровенную кучу проблем. Предоставить ей возможность отказаться с ним разговаривать — это минимум того, что он мог бы сделать с точки зрения этикета.
До того как будет установлено соединение, Джим коротал время в медотсеке, на обследовании у автодока. Медицинская система трижды модернизировалась с той поры, когда «Роси» был одним из флагманов марсианского военного флота, и хотя сейчас появились более совершенные технологии, оборудование, которое стояло у них, оставалось на редкость хорошим. Уж конечно, лучше того, на каком он вырос.
Он позволил системе проверить себя на наличие небольших разрывов и кровоизлияний после длительной перегрузки, влить суспензию таргетных антикоагулянтов и специализированных гормонов регенерации. Худшим из всего этого было почти формальдегидное послевкусие, остававшееся во рту еще пару дней после лечения. Небольшая плата за снижение риска инсульта на восемь процентов.
Внутрь вплыла Наоми, с грацией, приобретенной годами практики, перемещаясь от поручня к поручню. Улыбнувшись, Джим указал ей на кресло автодока рядом с собой, словно приглашал сесть на соседний стул в кухне. Она мягко покачала головой.
Он едва не спросил, что ее тревожит, но знал и так. Много кораблей в медленной зоне. Он едва не сказал, что ее вины здесь нет. Конечно, но и это она тоже знала. Ей от этого было не легче.
— Может быть, корабль Танаки превратился в летучий голландец, — сказал он.
Как он и надеялся, Наоми усмехнулась.
— Хорошо бы. Но такое никогда не случается с кем надо.
— Может быть, и так.
— Понимаешь, хуже всего, что мы знаем ответ. Есть решение. Может быть, целая дюжина. Для этого нужно только, чтобы люди согласились принять и соблюдать хоть одно. Кооперация. И я могла бы...
Голос Алекса зазвучал по корабельной связи.
— Все это видят?
Наоми нахмурилась.
— Видим что? — спросил Джим.
— Врата.
Джим попытался протянуть руку, но автодок жалобно пискнул. Наоми активировала настенный экран и переключилась на наружные телескопы. Врата Адро позади них были такими же, как и все другие врата — зона темной спиралевидной материи, сформированная неведомыми силами протомолекулы неисчислимые мириады столетий назад. Но сейчас там не было темноты. Было свечение. Круг врат целиком сиял голубовато-белым, и потоки энергии лились из него, как северное сияние.
Наоми тихо присвистнула.
— Началось всего пару минут назад, — сказал Алекс. — И я также фиксирую излучение. Ничего опасного — много ультрафиолета и радиоволны.
— Амос? — позвал Джим. — Ты на это смотришь?
— А как же.
— Слушай, ты же знаешь то, что не должен знать. У тебя есть мысли по этому поводу?
Джим буквально услышал, как здоровяк-механик пожимает плечами.
— Похоже, кто-то там включил свет.
Глава двадцать пятая. Танака
У капитана «Прайса» было плоское лицо с белой кожей и больше похожая на щетину борода, не скрывающая двойной подбородок. Он уже два десятилетия перевозил колонистов к новым мирам, а теперь плавал в кабинете Танаки, и по его лицу ничего невозможно было понять. Вроде он должен был перепугаться. Но казался просто ошеломленным.
Волевым усилием Танака перестала барабанить пальцами по бедру. Ей не хотелось показывать свою нервозность, даже перед человеком, который явно не собирался ничего замечать. В конце концов, этот разговор, как и все другие, записывается.
— Я принимал... — сказал он, помедлил, облизал губы и продолжил: — Психоделики. Я много что видел, понимаете? Но это совсем другое. Совсем.
«Прайс» пришвартовался к «Деречо» и был первым в очереди среди кораблей, ожидающих, когда лаконийцы встретятся с экипажами, скопируют информацию с датчиков и систем связи и прочешут все до последней пылинки. Но «Прайс» был самым важным из них. Единственный корабль за всю историю, который уцелел, побывав летучим голландцем.
И если Танака лелеяла хоть какую-то надежду, что капитан знает причину, теперь пришлось эту надежду похоронить.
— В корабельном грузе было что-то выбивающееся из привычного ряда?
Его взгляд расфокусировался, но потом все же остановился на Танаке. Пожатие плечами и кислая мина были идеально синхронизированы — результат многолетней практики, и как бы говорили: «Да откуда ж мне знать?»
— Мы просто прошли через врата, все как всегда. Обычно первым делом это затрагивает шлейф двигателя. Но мы не заметили ничего странного. Шлейф никуда не делся, понимаете?
— Понимаю, — кивнула Танака. У нее заныла челюсть. — Но должно же что-то быть. Какие-то изменения. Что в последнее время изменилось на корабле?
