В IV в. владения бургундов лежали к востоку от земель, занимаемых алеманнами, за пределами империи, между верховьями Рейна и Дуная, сразу за прежней границей владений римлян, оставленной ими в III в. (см. карту № 7). К 411 г. они продвинулись примерно на 250 километров к северо-западу и перешли Рейн в районе Майнца и Кобленца (места пересечения находились как в пределах, так и за пределами Римской провинции Нижняя Германия). Это смещение центра их действий трудносопоставимо с масштабными вторжениями на территорию Римской империи, описанными выше, но тем не менее бургундов следует рассматривать наряду с другими племенами, действовавшими более активно. Какие-то процессы начались к тому времени в Германии западнее Карпатских гор{189}. Двадцать лет прошло относительно спокойно, но затем варвары вновь перешли к действиям.
Чтобы оценить значение всего происшедшего, необходимо некоторое представление о том, сколько людей было вовлечено в события. Учитывая характер наших источников, мы не располагаем достоверными данными, и некоторые историки сочли бы, что сам вопрос такого рода бессмыслен. С моей точки зрения, однако, имеются некоторые указания, прямые и косвенные, позволяющие определить по крайней мере порядок численности участников происшедшего. Важной отправной точкой может послужить тот факт, что и в нападении Радагайса, и вторжении через Рейн участвовали смешанные по составу группы: наряду с воинами туда входили женщины, дети и другие члены, неспособные участвовать в бою. Наши римские источники не склонны сосредоточиваться на том, кто составлял основную их массу: их прежде всего интересовали мужчины, способные стать причиной политической или военной угрозы Римскому государству, которую могли представлять собой силы мигрантов. Тем не менее упоминаний о женщинах и детях достаточно, чтобы мы убедились в их присутствии в обеих группах. Жены и дети некоторых людей Радагайса, которые в конечном итоге были призваны в римскую армию, оказались, как сообщает Зосим, размещены в качестве заложников во многих городах Италии (Zosim. V. 35. 5–6). Что касается вандалов, аланов и свевов, мы не располагаем свидетельствами времен начала их продвижения за Рейн, но другая группа аланов, действовавших в Галлии совместно с готами в начале 410-х гг., безусловно, возила семьи с собой{190}. И когда основные силы вандалов и аланов двинулись в Северную Африку в 420-х гг. (см. гл. VI), они, конечно, двигались большими смешанными группами, куда входили мужчины, женщины и дети. Можно привести доводы в пользу того, что воины брали себе жен по дороге, но я не вижу причин сомневаться в том, что в 406 г. женщины уже присутствовали в обозе. Как и в 376 г., переселенцы путешествовали целыми общинами.
Что до подлинной численности, то силы Ульдина — если судить по тому, что они заняли только один город, а затем были легко рассеяны римлянами, — вероятно, были не слишком велики. Тем не менее размещение всех скиров, захваченных в плен после его поражения, доставило властям Константинополя немало забот административного характера; следовательно, их было несколько тысяч человек (CTh. V. 6. 2). Однако готы Радагайса, вандалы, аланы и свевы, словом, все четыре группировки, могли выставить значительно большие военные силы на поле брани. Для ведения военных действий против Радагайса в 406 г. Западная Римская империя вынуждена была мобилизовать тридцать
