– Марк, постарайтесь быть с ними. Я не хочу, чтобы они оставались с глазу на глаз. Может случиться все, что угодно.
Тут вдруг сдержанность покинула ее.
– Боже мой, ну зачем ему понадобилось явиться именно сегодня, когда…
С застывшей улыбкой на губах она замолчала, взяв себя в руки, но Марк понял, что она хотела сказать: «Сегодня, когда Шон не совсем трезв».
Марк уже достаточно изучил генерала, чтобы понимать ее опасения. Когда Шон Кортни выпивал, от него можно было ждать всего: от искреннего и добродушного дружелюбия до неистовой, ничем не сдерживаемой ярости.
– Сделаю все, что смогу, – ответил он. – Скажите одно: кто этот человек?
Руфь закусила нижнюю губу, и теперь в ее напряженном лице явно проглядывала тревога; но это длилось всего мгновение, она сразу спохватилась, и лицо ее снова сделалось бесстрастным.
– Его сын Дирк, Дирк Кортни.
Потрясение Марка оказалось таким сильным, что отразилось на лице, и Руфь нахмурилась.
– В чем дело, Марк? – спросила она. – Вы его знаете?
Марк сразу же овладел собой.
– Нет, – ответил он. – Я много о нем слышал, но лично с ним не знаком.
– Он очень злой человек, Марк. Очень. Будьте осторожны.
Она оставила его и тихонько двинулась к гостям, кивнула какой-то величественной даме, остановилась обменяться с ней словом и улыбками, а затем направилась дальше – туда, где в буфетной в окружении своих поклонников и почитателей восседал Шон Кортни.
В длинной галерее Марк остановился на секунду перед высоким зеркалом в позолоченной раме, чтобы оглядеть себя. Напряженное лицо его выглядело бледным; слегка дрожащими пальцами он пригладил волосы.
Он вдруг понял, что очень боится: страх тяжелым камнем лег ему на сердце, дышал он тяжело и прерывисто.
Да, он очень боится человека, с которым собирался сейчас встретиться и к которому так долго подкрадывался шаг за шагом; боится, несмотря на то что так хорошо изучил его в своем воображении.
В его сознании давно сложился образ фантастически страшной, поистине дьявольской фигуры злодея, обладающего огромной и пагубной силой, и теперь его глодал жуткий страх – стоило только представить, что через минуту он встретится с ним лицом к лицу.
Он двинулся дальше по коридору, и шаги его смягчались толстой ковровой дорожкой; он не видел сокровищ искусства, украшающих обшитые панелями стены, – чувство надвигающейся опасности настолько слепило его, что он ничего вокруг не замечал.
На верху мраморной лестницы Марк остановился и, положив руку на перила, заглянул вниз, в вестибюль.
Посередине помещения на черно-белых клетках мраморного пола стоял человек. На нем было черное пальто с короткой накидкой на плечах, которая эффектно подчеркивала его внушительную фигуру.
Руки он сцепил у себя за спиной и раскачивался на подошвах взад-вперед, вызывающе выставив вперед голову и нижнюю челюсть, и в этой позе так походил на отца, что Марк заморгал, не поверив глазам своим. Его непокрытую голову украшала роскошная копна темных кудрей; освещенные люстрой, они блестели великолепным каштановым отливом.
Марк стал спускаться по широкой лестнице; человек поднял голову и посмотрел на него.
В первый момент Марка поразила красота его лица и почти сразу, в следующую секунду, – внешнее сходство с генералом. Та же мощная челюсть, тот же овал головы, посадка глаз и очертания губ – только сын был бесконечно красивее отца.
Голова его отличалась благородством линий статуи Микеланджело, он обладал красотой его Давида и величественной мощью его же Моисея; и все же, несмотря на поистине невероятную красоту, он был человеком, а не безжалостным чудовищем, которого породило воспаленное воображение Марка. Беспричинный страх ослабил свою хватку, и, спускаясь по ступенькам, Марк даже ухитрился приветливо улыбнуться гостю.
Дирк наблюдал за ним, не мигая и не шевелясь. Лишь ступив на мраморные квадраты пола, Марк понял, насколько этот человек высокого роста. Он возвышался над Марком на целых три дюйма, но фигура его была сложена настолько пропорционально, что этот рост не казался чрезмерным.
– Мистер Кортни? – обратился к нему Марк.
Человек не удостоил его ответом, лишь едва заметно наклонил голову. Тускло блеснул бриллиант на булавке, стягивающей его белоснежный шелковый галстук.
– А ты кто такой, малыш? – спросил Дирк Кортни глубоким по тембру голосом, под стать его мощной фигуре.
– Я личный помощник генерала, – ответил Марк.
Он продолжал улыбаться, делая вид, что не заметил пренебрежительного тона, в котором прозвучал вопрос, хотя знал, что Дирк Кортни старше его чуть менее чем на десять лет.
Дирк Кортни с головы до ног смерил его неторопливым, небрежным взглядом, оценил покрой вечернего костюма Марка и все другие подробности его внешности и сделал вывод, что стоящий перед ним человек – мелкая сошка, недостойная его внимания.
– Где мой отец? Он что, не знает, что я жду его тут уже почти двадцать минут?
Он отвернулся и стал поправлять галстук перед ближайшим зеркалом.
– Генерал принимает гостей, но скоро к вам выйдет. Не хотите ли подождать у него в кабинете? Прошу вас, идите за мной.
