Марк с явным облегчением пришпорил лошадь и пустился догонять генерала.
– У тебя тут ничего нет, дорогая, только глаз почему-то позеленел, – сладеньким голоском пропела Ирен.
– Ну ты и сучка! – прошипела Сторма.
– Не понимаю, о чем это ты, дорогая, – отозвалась та.
Пароход «Замок Данноттар» весь дрожал от работы мощных двигателей; он шел на юг по освещенному звездным светом морю, которое казалось огромным куском влажного черного обсидиана; каждая волна шла с таким весомым достоинством, что казалась твердой и неподвижной. И только когда корабль вонзал в нее свой острый нос, она разбивалась и, шипя белой пеной, неслась назад, омывая корпус судна.
Генерал остановился и посмотрел на небо Южного полушария, туда, где среди бесчисленного множества других звезд горел огромный Южный Крест и угрожающе занес свой меч небесный охотник Орион.
– Вот таким и должно быть небо, – одобрительно кивнул он. – Я никак не мог привыкнуть к северному небу. Создавалось такое ощущение, будто Вселенная разлетелась на куски и величественные конструкции мироздания погрузились в хаос.
Они подошли к поручням, чтобы полюбоваться восходящей из моря луной. Когда ее золотистый диск полностью вышел из-за горизонта, генерал достал из жилетного кармана золотые часы.
– Двадцать одна минута после полуночи, – проворчал он. – Луна нынче ночью пунктуальна.
Марк улыбнулся шутке генерала. Впрочем, он знал, что таков его ежесуточный ритуал – заглядывать в свой календарь и отмечать время восхода солнца и луны и лунные фазы. Энергия этого человека выглядела воистину неисчерпаемой.
Они прервали работу всего несколько минут назад, а трудились с самого утра. Марк чувствовал себя выжатым как лимон, мысли путались от долгой и напряженной умственной работы и едкого запаха генеральских сигар, дым которых насквозь пропитал каюту.
– Мне кажется, сегодня мы слегка переработали, мой мальчик, – признал Шон Кортни, словно ухитрился прочитать его мысли. – Но мне очень хотелось как следует подготовиться до того, как мы встанем на якорь в Столовой бухте. Спасибо тебе, Марк. А теперь почему бы тебе не спуститься вниз и не присоединиться к танцующим?
С верхней палубы корабля Марк заглянул вниз, в разрыв прогулочной палубы, туда, где в стройном беспорядке кружились пары. Корабельный оркестр наяривал Штрауса, и танцоры мчались в бешеном вихре, женские юбки развевались, как лепестки экзотических цветов, их крики и смех доносились благозвучным музыкальным контрапунктом бравурной мелодии вальса.
В танцующей толпе Марк отыскал взглядом Сторму Кортни. Это оказалось нетрудно, ее фигура выделялась особым изяществом: отклонившись назад в объятиях партнера, она с упоением кружилась по залу – ее темная прическа блестела в свете ламп, обнаженные плечи сияли золотистым восковым совершенством.
Марк закурил сигарету и оперся об ограждение, продолжая смотреть на нее. Странное дело, в огромных молчаливых пространствах девственной природы он никогда не чувствовал себя одиноким, а здесь, окруженный музыкой, весельем, смехом молодежи, он ощущал глубокое одиночество.
Предложение генерала спуститься и присоединиться к танцующим оказалось непреднамеренно жестоким. В компании богатой молодежи он будет чувствовать себя лишним. Эти люди знают друг друга с детства, они – сплоченная, связанная тесными узами элита, сливки общества; они всегда ревниво смыкают ряды перед любыми чужаками, особенно перед теми, кто не обладает необходимыми требованиями, которые диктуют богатство и социальное положение.
Он представил себе, как спускается и приглашает Сторму Кортни на вальс, как ей становится стыдно, что с ней заговаривает этот человечек, секретарь ее отца, представил ехидные и придирчивые замечания, покровительственным тоном задаваемые вопросы. «Ты что, и в самом деле печатаешь на машинке буковки, старина?» От самой этой мысли он начинал злиться и краска бросалась ему в лицо.
И все-таки еще целых полчаса он не уходил от перил, наслаждаясь каждым мгновением, когда наблюдал за Стормой, и ненавидя каждого ее партнера холодной непримиримой ненавистью.
