Он шел мощным галопом – подгонять Саладина не требовалось. Саладином звали крупного жеребца со злыми глазами на некрасивой голове, которую скакун наклонил так, чтобы следить за полетом белого мяча; его слишком широкие ноздри раздувались так, что красные слизистые мембраны дрожали, словно флаг на ветру. Глаза, следившие за мячом, вращались настолько энергично, что это придавало лошади диковатый, полупомешанный вид. Он был чалой масти с серыми пятнами, которая, сколько ее ни скреби, как ни чисти щеткой, лосниться не станет, а про копыта и говорить нечего – такие бывают только у ломовых лошадей. Ему пришлось высоко их задирать, что выглядело довольно неуклюже, зато скакун быстро опередил аргентинца, изо всех сил старающегося обойти его.
Дерек сидел на спине Саладина, словно в кресле, лениво поигрывая висящим на запястье хлыстом; его пробковый шлем был плотно надвинут на уши и подвязан под подбородком ремешком. Над ремнем, на котором держались бриджи, свисал толстый живот, а заросшие рыжей шерстью руки были длинные и толстые, как у шимпанзе. Веснушки густо покрывали его щеки, а кожа между веснушками выглядела красной, словно ее обварили кипятком. И в целом лицо было тоже красное с несколько синюшным оттенком, какой встречается у запойных пьяниц; вдобавок Дерек сильно потел.
Капли пота блестели на его лице, как утренняя роса, и падали с подбородка. Хлопчатобумажная рубашка с коротким рукавом выглядела так, словно побывала под тропическим ливнем. Она прилипла к толстым плечам, покатым, как у медведя, так плотно охватила торчащее пузо и стала так прозрачна от влаги, что даже сбоку отчетливо виднелась темная ямка пупка.
При каждом толчке, когда копыта Саладина ударяли в твердую землю, огромный зад Дерека Ханта, плотно обтянутый белыми бриджами, трясся в седле, как желе.
Две лошади аргентинской породы мчались по полю наперерез, их красивые смуглокожие всадники с посадкой офицеров-кавалеристов приближались с огромной скоростью и что-то возбужденно кричали по-испански. Дерек оскалил зубы под блестящими от пота рыжими усами, увидев, что мяч по длинной отвесной кривой уже летит к земле.
– Господи Исусе! – процедил один из стоящих на ступеньках членов клуба. – Уродливей лошади нет во всем христианском мире.
Он поднял бокал с розовым джином, приветствуя Саладина.
– Тот, кто сидит на ней, не лучше, – согласился стоящий рядом щеголь. – Бедные испашки от одного его вида должны попадать с лошадей.
Саладин и аргентинский первый номер одновременно оказались там, куда упал мяч. Аргентинец приподнялся в седле, чтобы перехватить мяч, и над черной ниточкой усиков сверкнули белые зубы; загорелые мышцы руки напряглись, чтобы нанести удар справа, а его гладенькая красавица-лошадка, ловкая и проворная, как хорек, влетела на линию броска.
Но тут случилось нечто неожиданное. Никто и не заметил, как толстопузый, неповоротливый Дерек Хант то ли тронул поводья, то ли коснулся боков Саладина пятками, но только громадный конь вильнул крупом, и аргентинская красавица отлетела от него, словно ударившись в гранитную скалу, а ее всадник так и сиганул через голову лошади. Казалось бы, только что уверенно красовался в седле, а уже через секунду парит над полем, растерянно молотя по воздуху руками, как ветряная мельница, а потом тяжело шмякается на землю, поднимая облако красной пыли, переворачивается на колени и истерически вопит, выкрикивая бессильные протесты судье и Небесам.
А Дерек слегка наклонился, раздался негромкий удар бамбуковой клюшки, спокойный, даже, можно сказать, кроткий такой ударчик, и мячик покорно шлепнулся впереди лениво кивающего головой Саладина.
Подпрыгнув раз и другой, мячик послушно лег под следующий легкий удар и весело поскакал дальше по полю. Аргентинский четвертый номер с плавной грацией атакующей львицы сорвался с места справа, и по открытому полю прокатился ободряющий рев толпы, которая одобряла его смелый вызов. Четвертый номер мчался, отчаянно выкрикивая дикие испанские ругательства, глаза его пылали от возбуждения.
А Дерек спокойно переложил клюшку в левую руку и ловко направил подпрыгивающий беленький мячик на правую от себя сторону, заставив аргентинца увеличить угол перехвата.
Поравнявшись с мячиком, Дерек взмахнул клюшкой и нанес резкий удар – мячик взвился высоко в воздух над головой аргентинца.
– Ха! – негромко сказал Дерек и тронул пятками Саладина.
Саврасый некрасивый гигант, вытянув шею, рванулся вперед, а Дерек слегка пошевелился в седле, принимая более удобную для себя и лошади позу.
Он пронесся мимо словно окаменевшего аргентинца, оставив его далеко позади, и настиг мячик. Удар! Удар! Еще удар! И мяч попал точно посередине между короткими штангами ворот. А Дерек спокойно развернулся и потрусил обратно к лицевой линии поля.
Усмехнувшись так, что его живот подпрыгнул, Дерек перекинул одну ногу через шею Саладина и соскользнул на землю, и лошадь сама побежала к конюхам.
– На следующий тайм я возьму Сатану! – крикнул он хриплым, пропитым голосом.
