Шон помолчал.
– А слонов нет? – спросил он, отрываясь от списка, а когда Марк отрицательно покачал головой, тихо продолжил: – Ну да, мы все думали, что так будет продолжаться вечно. В девяносто девятом, когда я вернулся в Преторию с севера, у меня было десять тонн слоновой кости. Десять тонн, двадцать тысяч фунтов! А львов?
– Вряд ли, генерал. Следов я нигде не заметил, вообще. И по ночам рева не слышал. А когда я был еще мальчишкой, где-то в этих местах подстрелил одного. Мы тогда вместе с дедом охотились.
– Да, – кивнул Шон, – когда ты был мальчишкой… А что скажешь о своем будущем сыне, а, Марк? Он сможет увидеть льва не в зоопарке?
Марк ничего не ответил.
– На реке Бубези нет львов, боже мой! – проворчал Шон. – Что мы сделали с этой землей?
Он замолчал, уставившись в огонь.
– Мне вот что интересно, Марк: случайно мы с тобой встретились или нет? Ведь ты открыл мне глаза, пробудил совесть. Именно я и подобные мне люди натворили все это…
Он покачал большой лохматой головой. И, порывшись в боковом кармане просторной охотничьей куртки, достал довольно толстую замусоленную книгу небольшого формата в кожаном переплете.
Марк не сразу узнал ее, а узнав, пришел в изумление.
– Я и не знал, что вы читаете Библию! – воскликнул он.
Из-под кустистых бровей Шон бросил на него быстрый взгляд.
– Читаю вот, – хрипло отозвался он. – Чем старше становлюсь, тем больше читаю. Сильно успокаивает.
– Но, сэр, – продолжал Марк, – вы же в церковь не ходите.
На этот раз Шон нахмурился, словно возмущаясь такому назойливому любопытству.
– У меня своя вера, – ответил он. – Я не хожу распевать о ней по воскресеньям, чтобы на всю остальную неделю забыть и не вспоминать, как некоторые мои знакомые.
Он проговорил это тоном серьезным, не терпящим возражений, и снова обратился к своей повидавшей виды книге.
Нужную страницу Шон заложил сухим полевым цветком и сразу раскрыл ее.
– Вчера вечером я случайно наткнулся на одно место, – сообщил он Марку, водружая на нос очки. – Мне оно показалось знаменательным, и мне захотелось, чтобы ты тоже послушал. От Матфея, глава десятая.
Он прокашлялся и медленно, с расстановкой прочитал:
Он замолчал и сунул Библию обратно в карман. Марк тоже хранил молчание; оба размышляли над этими словами, глядя на быстро меняющиеся формы углей в костре.
– Может быть, здесь, на Чакас-Гейт, Он поможет нам спасти малую птицу, не дать ей упасть, – сказал Шон.
Наклонившись, он достал из костра горящую веточку, прикурил новую сигару и глубоко затянулся, вдыхая дым горящего дерева вместе с дымом табака.
– Время сейчас не очень удачное, вот что грустно, – снова заговорил он. – Только к концу следующего года мы сможем предпринять официальные шаги к тому, чтобы парламент утвердил финансирование для развития этого района в полном объеме.
Марк сразу насторожился.
– К концу следующего года? – быстро переспросил он.
– Боюсь, что так.
– Но зачем так долго ждать?
– Такова невеселая реальность политики, сынок, – проворчал Шон. – Буквально на днях мы получили сокрушительный удар, и пока мы боремся за власть, все остальное придется отложить.
– Что там у вас случилось? – встревожился Марк. – Я два месяца не читал газет.
– Вот бы мне так везло, – мрачно усмехнулся Шон. – В общем, в небольшом городке Трансвааля проходили дополнительные выборы. Место там всегда оставалось за нами, место для нас обеспеченное, его занимал всеми уважаемый «заднескамеечник», верный член партии, хотя и недалекий. И вот представь: за обедом в парламентской столовой, как раз между супом и рыбой, с ним случается удар. Мы мчимся в свой надежный округ выбирать нового члена, – тут Шон помолчал, потом мрачно продолжил: – И получаем там по полной программе. Пятнадцать процентов избирателей взяли и переметнулись, проголосовали за партию Герцога. Наказали нас за подавление забастовки в прошлом году. В общем, полная катастрофа.
– Я не знал. Мне очень жаль.
– Если то же самое – пятнадцать процентов – произойдет в масштабе страны, на следующих выборах мы проиграем и перейдем в оппозицию. А все остальное уже не важно. На будущий год в марте генерал Сматс собирается поехать по стране, мы начнем бороться за выживание. Но до тех пор мы не имеем права ни выдвигать новых законопроектов, ни подавать на финансирование прежних.
Холодное отчаяние охватило Марка.
– А что будет здесь? – спросил он. – Что я-то должен делать? На все это время прекратить работу? Взять и все бросить? И еще целый год тут будут безнаказанно хозяйничать браконьеры? Целый год территория окажется без защиты?
Шон покачал головой:
– Я дал поручение своим людям как следует изучить существующее законодательство относительно заповедника. Полномочия у нас есть, нет только денег.
– А без денег никуда, – тоскливо сказал Марк.
