— Легион готовится к походу, — сказал Урусандер, всматриваясь во что-то за окном. — Отсутствие Халлида Беханна больше не будет нас задерживать.
Ренарр всмотрелась в отчима и ответила: — Не по твоему приказу? Не в ответ на твою волю? Тебя так и будут тянуть, ты увлечешься потоком самолюбивого негодования?
— Ты советуешь отвергнуть желания солдат?
— Я ничего не советую, — отозвалась она.
— Да, — мурлыкнула Шелтата Лор, — она слишком умна для этого.
— Рано утром, — произнес Урусандер, — я пошел проверить дозоры. Охрана лагеря стояла неподвижно, вся белая. Словно вырезана из мрамора. А я здесь — скульптор, создатель армии каменных воинов. Три тысячи каменных сердец стучат, три тысячи грудных клеток вздымаются. И я дрожу — как всегда, когда пришло время отдать приказ выступать, искать битв, видеть, как сломают мои создания. — Он поднял руку и оперся о свинцовый переплет. — Ужасная истина. Сколь бы не воображал я армию столь совершенную, что ей не нужно вынимать клинки, нести смерть и гибнуть, я понимаю истину. Все и каждый солдат был иссечен, мягкая плоть срублена и заменена на нечто иное. Остался лишь камень, холодный и жесткий. Намерения и чувства — ничто. Они существуют лишь ради приказа уничтожать.
Повисло молчание, но Шелтата растянулась на диване и сказала небрежным тоном: — Скорее всего знать сдастся, милорд. Битвы не будет. Просто покажите меч и волю за ним, и враги склонят колени.
— Если так, — отозвался Урусандер, — они оставят поле брани, сохранив домовых клинков. Столкновение лишь отсрочится. — Он повернулся лицом к комнате, к женщинам. — Этого не понимает Хунн Раал. И верховная жрица. Брак выиграет нам лишь неловкую заминку. Какое именно благородное семейство первым откажется от земель? — Он махнул рукой. — Двойной трон — чепуха. Соединение рук, светлой и темной, не дарует мира.
Шелтата медленно села, сверкая глазами. — Вы намерены их предать. Своих солдат.
— Я желаю мира. Всегда желал.
— Хунн Раал позаботится, чтобы вы умерли. Верховная жрица Синтара передаст ему кинжал со всеми благословениями, которые измыслит.
— Мы пойдем на битву, — голос Урусандера вдруг стал холодным. — Заставим знать сражаться. Разобьем домовых клинков, оставим знати последний шанс провести переговоры. И будет воздаяние.
— Все, чтобы убрать Хунна Раала.
— Я выкую прочный мир.
— Хунн Раал…
— Беззаконный убийца. Я передам его Легиону Хастов и разрешу покарать.
Шелтата ухмыльнулась: — Первый жест примирения.
Смотря на них, Ренарр не понимала, кто вызывает большее отвращение. Так что притушила эмоции, мысленно отвернувшись от обоих. Все это не важно. Они не важны.
