Падение Света полностью

— Война меня никогда не радовала, Верховная Жрица. Это излишество, это признание неудачи. Это, увы, триумф тупоумия. — Он смотрел на нее. — Но вы намекаете, будто вера Лиосан кровожадна.

— Да, в ней есть нечто дикое, — признала жрица. — Но на поле брани будут умирать мужчины и женщины. Должны ли мы растратить кровь понапрасну? Должны ли мы счесть ее бесполезной?

Сагандер указал рукой: — У вас есть алтарь. Недостаточно?

— Разве каждое поле брани не освящено? Разве там не приносятся бесчисленные жертвы?

— Боги войны подобны варварам, Верховная Жрица. Не подобает нам торговаться с ними.

— Но они соберутся.

— Так изгоним их! Проклянем!

Синтара засмеялась. — Вы действительно стары, историк. Есть неизбежные вещи. Но я, как и вы, верю, что война будет короткой. Один день, одна битва. К тому же, — добавила она, — лорд Драконус станет одной из жертв. Особенной жертвой среди прочих.

— Склонен думать, Мать Тьма не согласится его отдать. — Сагандер пошевелился на ступени, прижимаясь спиной к холодному камню. — Тем более на казнь.

Синтара вяло моргнула. — Это мы предвидели.

Он щурился. «Проклятое свечение!» — О чем вы?

— Драконус не покинет поля. Хотя нет, покинет — на похоронных дрогах.

— Вот бы он пал от моей руки! — резко выдохнул Сагандер, снова сжав крепкие кулаки.

Синтара улыбнулась. — Добро пожаловать, историк. Неситесь в пекло битвы и встретьте его клинком. Одна ваша злость способна пронизать прочнейшие доспехи. Горящий праведным рвением меч не может не ударить мощно и точно! Ну разве не будет он сражать всех, вставших на вашем пути?

Он отвел глаза. — Я веду войну словами.

— Но, похоже, всегда успеваете лишь к концу битвы, историк. Ваш ум недостаточно проворен для отражения атак. Даже шлюшка Ренарр способна вас обезоружить одним только блеском рассуждений.

Он задрожал и скривился, не отводя взора от плит пола. — Ее хитрость мелочна, рождена в сообществе яростной злобы.

— То есть в школе.

— Именно, — вскрикнул он, разобиженный насмешками Синтары. «Глумится. Отчего становится уродливой, несмотря на ауру света, несмотря на природную красу лица, на лоск вечной юности, дар адской магии». Вера, делающая слепыми к природным порокам, превращает совершенство в заблуждение, отрицает тщательность исследований. Презирает сложности, обещая все упростить. Он подозревал, что такая вера станет весьма популярной.

— Я позволю вам плюнуть на труп, — обещала Синтара. — Если это вас порадует.

— К такой процессии я охотно присоединюсь.

День близился к концу, из крепости доносился заунывный вой — жрица знаменовали умирание Света ритуальной печалью. Капитан Инфайен Менанд считала этот обычай правильным, пусть голоса звучат натянуто и фальшиво. Впрочем, потуги размышлять над бесконечной сложностью религии быстро ее оставили: вдалеке Хунн Раал, Смертный Меч, одиноко спускался по холму в Нерет Сорр.

Рядом с капитаном была Тат Лорат, за спиной солдаты сновали в сумраке, готовясь к походу. Ветер северных равнин принес жгучий холод; похоже, он сопроводит их к самым вратам Харкенаса.

— Почва промерзла, — сказала она. — Прочна под ногой, лишь бы тепло не превратило ее в грязь.

— Сияние белизны угасает, — бросила Тат, — с каждым приходящим на ум сомнением. Я жажду получить собственную магию, чтобы хранить иллюзию верности.

— Как все мы, — в тон отозвалась Инфайен. — Не люблю веру, умеющую читать в умах.

— Меж нами мало разницы. Хунн Раал…

— Опасен, — буркнула Инфайен. — То есть когда не опорожняет петушка над костром…

— Я уже ощутила его гнев. Его капризность. Он страшно безрассуден. Готов пересчитать все мои кости за грех дерзости.

— Капитанского в нем остается все меньше, день ото дня.

— Но мои аппетиты не заставляют манкировать дисциплиной.

Инфайен поглядела искоса: — Все знают, Тат Лорат, что у вас нет любимчиков. Все споры решаете в постели.

— Получу титул и богатство — заведу десятка два любовников. Трахнусь с каждым домовым клинком. Чтобы обеспечить полную верность.

— Полагаю, можно и так. А ваш муж?

— Что с ним? Мужик не способен даже выследить одинокую предательницу. Вернется в Нерет Сорр с поджатым хвостом, пес шелудивый, чтобы понять: мы ушли далеко. Нет, я все добуду своей рукой, без помощи. Он окажется в неоплатном долгу.

— Ваше уважение к ближним совсем зачахло, Тат Лорат.

— Во мне нет крови героев, Инфайен, но наглость может и заменить мощь кулаков.

— А Хунн Раал идет не к укреплениям.

— Да.

— Им владеет иная задача.

— Хунн Раал не приблизит нас ко двору.

— Нет, скорее обрушится на нас всей силой.

— Нужно обдумать свои… возможности.

— Вам нужно, не мне. Семья Инфайен находит могилу в любом бое. Ну, то есть… надеюсь, вы возьмете дочь под крыло, когда придет мое время.

— Доверитесь мне? Я увижу ее обиды. Юные глаза потухнут от пренебрежения. Дети похожи на куклы, а женщина, с которой вы говорите, играет грубо.

Инфайен улыбнулась ей: — Еще не встречали мою дочку?

Тат Лорат пожала плечами. — А вы мою?