Франза остался на некоторое время в турецкой столице и был очень доволен оказанным ему блестящим приёмом, а ещё более настроением нового султана. В его глазах Магомет был олицетворением миротворца. Всё своё время он посвящал оплакиванию своего царственного отца и составлению плана дворца, по всей вероятности, той всемирной сторожевой башни, которую он потом выстроил в Адрианополе.
Но хорошо было бы для императора Константина и для всех христиан Востока, если бы доверчивый Франза мог подслушать разговор юного Магомета с князем Индии в одну из тех ночей, которые греческий посол провёл в Адрианополе.
— Ну, государь, — услыхал бы он тогда из уст князя Индии. — Теперь гороскоп готов, и всё предсказывает, что скоро можно начинать войну с византийцами. Мы уже согласились с тобой, что сочетания планет Сатурна, Юпитера и Марса как нельзя более соответствуют нашему плану.
— Я предпочёл бы, чтобы Марс господствовал, — заметил молодой султан, также изучавший астрологию.
— Ты, государь, совершенно прав. Я сам предпочёл бы господство Марса и именно ждал до сих пор, когда это совершится.
— Когда же это будет! — воскликнул с нетерпением Магомет. — Хотя, избави Аллах, торопиться, так как многое надо подготовить.
— Я понимаю твоё нетерпение, государь. Тебя ожидает жатва славы, и ты хочешь поскорее собрать её, но помни, что ходом планет управляет один Аллах, и умерь свой пыл. Знай, что, по последним моим исчислениям, можно будет начать войну в будущем году.
— В какой день, в каком часу совершится великое дело?— воскликнул Магомет, вне себя от волнения.
Князь Индий углубился в рассмотрение лежавших перед ним чертежей и спокойно отвечал:
— В четыре часа двадцать шестого марта...
— А в каком году?
— В тысяча четыреста пятьдесят втором.
— В четыре часа, двадцать шестого марта тысяча четыреста пятьдесят второго года, — медленно повторил Магомет, взвешивая каждое слово. — Нет Бога, кроме Бога!
Он вскочил и стал быстро ходить взад и вперёд по комнате, желая скрыть своё волнение даже от князя Индии.
— Ну, теперь ты можешь идти, — сказал он, останавливаясь перед стариком, — но не отлучайся далеко. В таких важных обстоятельствах никто не может оказать мне большей помощи, как истолкователь планет.
Князь Индии поклонился и вышел из комнаты.
Франзе надоело ждать ответа по обоим вопросам, тем более что император требовал его возвращения в Константинополь, и он уехал, поручив другому послу следить за разрешением порученных ему дел и по возможности торопить окончание их.
Вскоре после этого Магомет отправился в Азию, чтобы усмирить восстание в Карамании. Греческий посол следовал за ним из города в город, из лагеря в лагерь. Это наконец так надоело султану, что он, призвав посла, сказал ему:
— Скажи моему достойному другу, императору Константину, что султанша Мария отвергла его предложение.
— Дозволь спросить, государь, — возразил посол, поражённый резким лаконизмом ответа, — какой причиной объяснила свой отказ султанша?
— Никакой. Она просто отказывает ему. Вот и всё.
Посол отправил немедленно курьера в Константинополь с этим ответом и впервые сообщил своему государю, что он сомневается в искренности нового султана.
Он мог бы сообщить ещё более полезные сведения своему повелителю, если бы ему удалось подслушать следующий разговор Магомета с князем Индии.
— Как долго мне ещё надо терпеть эту собаку — гяура! — воскликнул гневно султан. — Он не только не давал мне покоя во дворце, но ещё теперь преследует меня всюду. Отвечай: сколько времени мне необходимо его терпеть?
— До двадцать шестого марта тысяча четыреста пятьдесят второго года, — отвечал спокойно князь Индии.
— А если я велю его убить?
— То император пришлёт другого.
— Но зато сколько дней и ночей я проведу спокойно.
— А разве государь, всё готово? Разве кончена твоя перепись, разве полны твои арсеналы, разве вооружено достаточное число судов, матросов, солдат, разве припасены необходимые капиталы?
— Нет.
— Ты, государь, хотел завести пушки. Разве ты нашёл подобающих оружейников?
Магомет насупил брови.
— Я позволю себе дать тебе совет, государь: отвечай отказом по вопросу о браке, а насчёт увеличения суммы по договору оставь вопрос открытым. Этим ты будешь держать в своих руках императора, который гораздо более нуждается в деньгах, чем в жене.
— Хорошо, — отвечал Магомет, — пришли ко мне секретаря.
А когда секретарь явился, то султан приказал ему призвать греческого посла, которому и объявил свою волю.
Сообщая императору ответ Магомета, посол должен бы, если бы ему было известно всё, прибавить, что человек, именующий себя князем Индии, в сущности, исполняет должность великого визиря, которым номинально состоит Калил-паша.
Все эти дипломатические переговоры, не принёсшие никаких плодов, заняли более полугода. Но теперь отложим рассказ о них и посмотрим, более ли успешно разрешил Константин великую задачу внутренней политики.
