Наконец, самым простым и надёжным вариантом стала высадка в броне. Валькирия, Вектор и Стигма попробовали и без особого труда перенесли напарников на сотню километров. Просто и надёжно.
— Как знаете, — не стал спорить полковник. — Парашюты вам нужны?
И вновь девушка отрицательно покачала головой.
— Нет, мы почти все летаем сами.
На лице офицера отразилась сложная гамма чувств, но высказывать он свои мысли не стал.
— Транспорт заканчивает предполётную подготовку.
Валькирия вернулась в ангар к остальным в тот момент, когда туда же заходил Доппельгангер, по очевидным причинам броню не носивший, ограничившись армейской формой. Патриоты встретили его неприязненными взглядами, расположившаяся в стороне от остальных Бестия никак не отреагировала, Негатив, сидевший среди патриотов, наблюдал. Вопреки ожиданиям Доппель пошёл не к Бестии, а к патриотам.
— Товарищи! Коллеги! Напарники! До того, как мы ради торжества американской демократии вероломно вторгнемся в суверенное государство и, неся террор и разрушения, свергнем неугодную власть ради установления угодной, нужно разрешить одну важную дилемму.
К неприязни патриотов добавилось недоумение. Бестия вздохнула и покачала головой.
— Ты что, коммунист? — спросил Негатив.
Доппель поднял руки в отрицательном жесте.
— Вовсе нет! Наоборот, я, как истинный патриот, всеми руками за! Больше американского доминирования! Больше узаконенного насилия! — заверил Доппельгангер. — Вопрос касается нашего взаимодействия.
Заканчивая слова, он как раз дошёл до патриотов, а Валькирия успела дойти до Негатива.
— Держись от нас подальше, — сказала Стигма. — Этого взаимодействия вполне достаточно.
Доппель поднял указательный палец.
— Именно об этом я и хотел сказать! Вы все знаете, как работает моя сила. И ожидаемо шарахаетесь от меня, как от прокажённого. И это очень плохо, товарищи! Потому что, что б вы знали, спонтанно это не происходит. И если я брошусь к вам во время боя, это не значит, что я хочу злостно вас схавать. Это значит, что я хочу закрыть вас собой, либо выдернуть из-под удара.
Теперь на лицах патриотов с удивительной слаженностью отразился скепсис.
— Или всё же схавать, пока никто не видит, чтобы текущий облик выставить мертвецом и незаметно занять новое тело, — предположил Козырь.
Доппель поморщился.
— Не, определённо нет. Я, вообще-то, наиболее уязвим именно во время переноса. И делать этого в бою однозначно не буду, потому что банально подставлюсь.
— В бою с Тайфуном тебе это не мешало, — напомнила Стигма.
— Я могу парализовать прикосновением, — ответил Доппель, — и в тот момент я хотел сделать именно это.
Когда ему не поверили, что было написано на лицах, Доппель признал:
— Ну, может быть потом, в своей берлоге, я бы и захватил новое тело… Но не в бою! Да мне проще тогда врага захватить! Согласитесь! Если я захвачу Энтропию, всё станет совсем по-другому!
— Не думаю, что хочу, чтобы в твоих руках находилась такая сила, — честно признался Негатив.
Доппель кивнул.
— Могу понять почему. Не обижаюсь. И, эй! — он ткнул в Валькирию. — Ты же знаешь! Подтверди! Если я долго изображаю другого человека, то перестаю нормально осознавать себя и теку крышей.
Валькирия со вздохом подтвердила:
— Да, он рассказывал об этом, это правда.
— Вообще, у меня задача стоит: найти место, где мне не придётся изображать другого! Чтобы вы все воспринимали меня именно как меня! Джона! Всё дерьмо в моей жизни, то гнусное положение, в котором я нахожусь сейчас, всё это следствие того, что я изображал другого человека. Для меня единственный шанс вырваться из этого порочного круга — найти команду, которая меня примет.
Доппель заглянул каждому патриоту в лицо.
— Если вы просто не будете от меня шарахаться, я наизнанку вывернусь, чтобы вас защитить. Ну, около того, окей?
Патриоты перевели вопросительный взгляд на Валькирию. Девушка кивнула:
— Он не врёт.
И, подавая пример, сняла бронированную перчатку и протянула Джону руку. Парень благодарно кивнул и аккуратно пожал протянутую ладонь, оглядев остальных.
— Видите? Ничего не произошло!
Негатив, неодобрительно смотревший на рукопожатие, спроси:
— А в горячке боя, когда Энтропия начнёт раскладывать тебя на атомы, ты не начнёшь поглощать того, кого держишь за руку? Просто из желания выжить?
Джон отрицательно покачал головой.
— Не, я как раз лучше в этом теле останусь. Оно может обернуться воздухом. Куда больше шансов удрать. А при смене тела я уязвим. Так что нет.
Вектор поднялся и вторым пожал руку Доппельгангеру. Козырь поморщился, но тоже это сделал. Стигма демонстративно отвернулась.
— Ко мне не прикасайся.
— Ребекка, — обратился к девушке Вектор.
— Я своё слово сказала. Не хочу, чтобы это ходячее напоминание о том, каким был Сэм, ко мне прикасалось. Даже если от этого будет зависеть моя жизнь.
Доппельгангер вздохнул и развёл руками.
— Ну… Может быть, позже. Когда я буду в другом теле, да? — он с улыбкой обвёл взглядом патриотов, но одобрения не увидел. — Я не это… В смысле, я ничего не говорил. Забудьте.
