— Это делает тебя неспособным понять людей, кретин, — пояснил Крысолов. — Моё внушение нельзя снять, потому что я понимаю людей. И установки, которые я внедряю, не ломают личность, не переписывают человека с ноля. Я умею убеждать. А ты, сколько бы ни пыжился, умеешь только обманывать и принуждать, — Крысолов улыбнулся. — Давай. Действуй. Ты даже этот корабль покинуть не сможешь.
Доппельгангер уже собирался возразить, когда раздался сигнал тревоги.
Фигура девушки, закованной в броню, висела в сотне футов над поверхностью воды. Валькирия наблюдала за удаляющейся группой кораблей, пытаясь сосредоточится. Обрушившийся на неё вал образов изрядно мешал сосредоточиться, но в то же время девушка ощущала иначе. Сильнее. Крысолов показал ей… Людей. Наблюдения за жизнью людей, много наблюдений. Столько, что не хватит жизни, чтобы увидеть столько. Крысолов видел, собирал, осмысливал. И эти новые… Нет, не знания, понимание… Это понимание почему-то повлияло на неё. Изменило. Корабли находились на самой границе видимости, у горизонта, только благодаря безупречному зрению, обеспеченному целителем, она вообще различала хоть что-то. Её и корабли разделяло двадцать миль, не меньше.
И Валькирия улавливала эхо мыслей. Невероятно. Ещё вчера её пределом была миля, и то, если рядом не будет больше никого, и полноценных мыслей она разобрать не могла, могла только подтвердить, что где-то там стоит человек. А сейчас она ловила эхо от мыслей множества людей. Она научилась фокусироваться на одном направлении, отрезая всё вокруг, превращая область, напоминающую окружность, в узкий конус. Раньше делать это так чётко не выходило. Но у неё не было времени осознавать всё случившееся.
Валькирия сосредоточилась и применила свою силу. Костюм начал разваливаться на части, осыпаясь отдельными кусками в солёные воды Ла-Манша. Броня будет только мешать. От снаряда или осколков ракеты он всё равно защищает хуже, чем её собственная сила. Зато объём металлов и встроенные приборы могут давать засветку системам наведения. А человеческое тело, на котором только облегающий «поддоспешник» и никакой электроники, заметить на фоне неба будет куда сложнее. О том, чтобы на ней не осталось никаких электроприборов, девушка позаботилась.
Решившись, Валькирия толкнула себя вперёд, набирая скорость и закручивая воздушные потоки вокруг, чтобы стать ещё менее заметной и обеспечить себе нормальный доступ к воздуху для дыхания. Также она начала маневрировать в полёте, как её учили. И это сработало.
Девушка считала из множества мыслей готовность атаковать одного конкретного человека, когда она подлетела практически вплотную к крайнему кораблю сопровождения. Относительную тишину открытого моря разрезал грохот зенитного орудия. Смертоносные росчерки прошли правее и выше, и с каждой секундой всё больше людей вовлекались в общую «боевую тревогу», охватившую экипажи.
Довольно разреженный строй позволил операторам орудий стрелять свободно, практически не опасаясь задеть своих же. Одна за другой корабельные пушки открывали огонь. Валькирия увернулась один раз, второй, а на третий поймала сразу сотню снарядов и уже готова была отправить их обратно.
Бросив все пойманные снаряды в ближайший корабль, отчего грохнули множественные взрывы, Валькирия попробовала применить силу иначе. В ворохе мыслей и разумов она обратилась к паттернам, искала себя в мыслях других, находя тех, кто наводил орудия. Да, операторам приходилось наводиться вручную. Автоматические системы отказывались ловить на цель, не имеющую ни яркого теплового следа, ни электронного излучения, даже засвет на радаре был предельно тусклым. А на перенастройку систем не было времени, и операторы пользовались ручным наведением.
Они не только стреляли в неё, но и создавали преграду на пути, не давая подлететь к флагману-авианосцу. Валькирия жёстко ударила по этим разумам, и сама бросилась к цели. Стрельба не прекращалась, но дезориентированные наводчики начали мазать. Валькирия, маневрируя и ловя те немногие снаряды, что до неё всё же добирались, прорвалась к авианосцу.
Найти на борту корабля открытую дверь оказалось несложно, туда девушка и залетела, попутно оглушив попавшихся на пути матросов. Валькирия ощутила аномалию, разум Доппельгангера. Джон метался, не зная, что делать. И Элис нанесла ментальный удар, продолжая двигаться внутренностям корабля, оглушая всех встречных. Экипаж не успевал реагировать, так что никакого серьёзного сопротивления девушка не встречала, уверенно приближаясь к каюте, понимая, что она всё равно не успевает.
Врываясь в небольшой жилой закуток, девушка застала Доппельгангера и Крысолова уже в процессе слияния. Валькирия ощутила воздушный удар, но недостаточно сильный, чтобы нанести вред. Девушку лишь отталкивает немного назад, а она врезается своей силой в разум Доппельгангера, пытаясь остановить процесс.
— А, это ты! — оживает начавший деформироваться Доппельгангер. — Извини! Не признал! Слишком занят.
