Или нет? Принцу даже перед казнью положен куда больший комфорт. Небось бы вместо курицы и впрямь «пятнадцать способов» приволокли. И вино поприличнее. Еще дыбу бы позолотили. Палача обрядили в пурпур. А то и вовсе назначили бы из знатнейшей семьи. Десяток родов за такую честь передерутся.
Где ты, прекрасная принцесса-лисица? Примеряешь пурпурную предсмертную рубаху? Закалываешь пышную гриву? Репетируешь, как изящнее класть голову на плаху?
Такая и плаху запросто в камеру попросит. Чтобы всё было безупречно. Идеально. Точнее, она сама. А враги — небезупречны и неидеальны.
Уж Юлиана-то покрасуется в последний раз, не сомневайтесь. Если, конечно, прежде не заглянет на ту самую золоченую дыбу.
Из-за Мидантийской Лисицы сейчас тоже десяток знатных павлинов место палача делят?
Просить помилования? Тут так помилуют…
Заодно еще полное прощение и свободу? Не дадут.
Один шанс — заинтересовать. А заодно и удовлетворить собственное любопытство. И… тревогу.
— Тогда, Ваше Величество, я прошу вас узнать, что было известно вашему покойному брату Роману о близких мне людях в Эвитане.
2
Глупо было на что-то надеяться. И потому надежду Евгений оставил за порогом. Вместе с верой — она больше подойдет его аравинтскому тезке.
Чего ждал отец — смерти, заточения в каземат? Ослепления? Всего того, что сам уготовил Константину, а Роман — Евгению. Ну и покойный Иоанн — Зордесам.
Церковники верят, что грешников после смерти ждет Бездна. Огненного Льда и Ледяного Пламени.
Нет. Грешники просто рождаются снова — в Мидантии. Или на худой конец — в Мэнде. Или по очереди. В зависимости от греховности.
— Среди бумаг Романа… — Звучит-то как! — Обнаружилось нечто любопытное. Он готовил мятеж.
— Это
Значит, правда. Отец и впрямь уже нашел себе нового наследника. Более достойного.
— Значит, он устал ждать. Ты мог протянуть до его старости. А Роман никогда не отличался терпением. В этом он — не ты. Но почему, отец? Роман — безумный садист, но ты… Зачем?
Борис Предатель, преданный всеми детьми абсолютно, глотает вино залпом. Одна пустая бутылка уже стоит рядом. Да и в этой виднеется дно.
— Лучше Роман, чем мягкотелая тряпка, вроде тебя. Которой может вертеть любая баба. Даже твоя София. Я присматривался к тебе долго. Ты ни на что не годен.
— Ты и сейчас так думаешь?
— Плевать, что я думаю сейчас! Я теперь — не ценнее ее! — Опустевшая посудина летит в стену.
Темные брызги на бежевых пятнах. Прислать отцу в следующий раз золотое? Какая разница, чем спиваться — в таких количествах?
— Ты не вернешь мне трон — даже ты. Раз уж тебе сдуру повезло.
Да, Октавиан и впрямь держит слово. В Мидантии такое — везение.
Потому Евгений ему и поверил.
— А мысли проигравших не волнуют никого, — прорычал бывший император. — И никому не интересны. Ни мои, ни покойного Иоанна, ни Зордесов.
— Тогда — вообще ничьи. Все проигрывают смерти.
— Наконец-то ты прозрел, сынок. Именно так. Важна лишь жизнь. Историю пишут победители. Бери всё — раз уж сумел взять трон.
— Спасибо, отец. Я пытаюсь.
— Я всю жизнь тебе это долдонил! Рад, что ты усвоил хоть сейчас. Ради этого можно и сдохнуть.
— Ты не сдохнешь.
— Значит, отца пока не можешь? Только брата? Я знал про Романа. И мог остановить его — в любой миг.
— И позволял играть в заговорщика? Потому что лучше он, чем я? Спасибо, я тебя понял.
— Да, лучше он. Роман просто убил бы меня, а не явился жалко оправдываться.
— Конечно, убил бы. Именно этого от него и хотели его друзья.
— Я же не хотел вырастить из него второго Константина… Какие еще друзья?
— Стало вдруг интересно, отец? Друзья, что тоже очень хотели видеть его на троне. Или их ты тоже контролировал? И мог остановить в любой миг? Кстати, патриарху они очень не понравились.
— Этот старый маразматик… Яд по нему плачет! Избавься от него, чтоб наконец заткнулся! — отец вдруг захохотал. — Я тебя понял. Неприятно разочаровываться, да? Но я и об этом знал.
— Что?
Не нужен ли ему лекарь?
И поменьше вина?
Третья бутылка запрокинута над жадным горлом. Прежде Борис Предатель столько не пил.
— Если я видел насквозь Романа — неужели не разглядел Юлиану? Разумеется, его толкала под руку она. Вообразила себя великой интриганкой. Но у него хватало честолюбия желать трон и самому. Эту наглую шлюху он получил бы в любом случае. Либо сам, либо я бы ему ее подарил — в утешение. Перевязанную голубым бантиком. Или зеленым — в ее любимых цветах. Пусть мальчик развлекается, как хочет.
— Что значит «получил бы» и «развлекается»? Мидантия — пока еще не Хеметис.
