Спасать Октавиана — поздно. Из-за двери явственно донесся пьяный хохот Гуго. В унисон, не трезвее — визг королька. И на фоне всего этого бедлама — ясный, спокойный голос младшего Мальзери:
— Рунос вышел, оставив меня здесь.
— Ты нашел время болеть, а этот шарлатан где-то шляться, когда у моего племянника опять… — Целитель поморщился от терминологии. — Пошли давай хоть ты. Живо!
Удалились. Все. Дверь, разумеется, закрыть забыли. Или хоть прикрыть.
Впрочем, Октавиан в свободе действий ограничен.
А Рунос ничего открыто и не хранил.
Тишина. Ненадолго.
Пожалуй, самое время — вернуться к Жанне. Здесь от него толку уже нет. А хуже — что и не было.
— Опоздал? — усмехнулась принцесса. Несовершенно незнакомо. Сочувственно. И искренне.
Как подменили. Или он ее толком и не знал?
— Нужно спрятать девчонку, — деловитый кивок в сторону Кати. — И к тебе, и ко мне могут ворваться в любой миг. Можно к михаилитам, но как ее вывести из дворца?
— Я выведу. Ты меня прикроешь.
— А она будет молчать, — зловеще закончила Жанна.
— Будет, — мягко ответил Рунос.
Впрочем, Кати даже не дрогнула. Она уже видела многое пострашнее разъяренных принцесс. И не только сегодня.
Шаги. До боли знакомые. Сюда, чтоб им!
— Уведи девчонку. Я разберусь.
— Я вернусь, Жанна.
Потому что нельзя оставлять ее наедине с ними. Жанна хоть и принцесса, но при этом еще и беззащитная девушка. Кто станет спасать ее от короля, кроме отсутствующего Ормхеймского Бастарда?
— Не нужно. Это Эрик одобряет наши отношения. А вот эти двое не слишком рады. Озвереют еще сильнее.
— Жанна, я вернусь, — обернулся Рунос у настенной панели. — И без возражений.
Промолчала. Потому что он прав.
Неслышно раскрывается дверца. Вдаль уводит темный коридор. Дыхание колеблет свечи. Ровное — его, сбитое — девочки.
— Держи, Кати, — целитель передал ей светильник. — Отойди на несколько шагов. Молчи и не шевелись. Если только тебя не схватит кто-то вполне реальный. Из плоти и крови. Поняла?
— Да. Спасибо, — кротко прошептала Кати.
Хрупкие пальчики сомкнулись на светильнике.
Вернуться Рунос успел. Как раз, когда Жанна велела всем «пьяным дуракам» убираться, а в дверь саданул первый сапог.
Целитель накрыл руку девушки своей. Тепло к теплу.
— Это действительно необязательно. Карл был здесь всегда. А ты — нет.
— Сначала был жив твой отец.
— Да. И ему было плевать, существую ли я вообще, — безжизненно проронила Жанна.
— Я совсем тебя не знал.
— А ты и не пытался.
Черные локоны, черные очи, прекрасное тело, непроницаемый взгляд. Будто слетела маска.
— Почему ты вообще выбрала меня?
— Лучше ты, чем Карл или Гуго. Тебе нравится лечить других, а не издеваться. И потом… ты относился ко мне лучше, чем кто-нибудь.
С таким же успехом Рунос мог бы и не спрашивать.
Бесконечные пинки в дверь перемежаются отборной руганью. Гуго. Карл слишком повторяется. Для него грязные слова — прекрасны сами по себе. И их наконец-то можно выкрикивать сколько угодно! При живом отце-то было нельзя. Хотя бы это.
Дверь трещит, но держится. Карл — жирный и хилый слабак, у Гуго больше жира, чем мышц. Небось, в кои-то веки жалеют об отсутствии Эрика. Но меньше, чем Рунос. И наверняка — Жанна. Потому что двоим голубокровным свиньям Эрик помогать не стал бы. Только не в этом.
Стойкое дерево сотряслось — кому-то из двух идиотов надоела забава лично ломиться к принцессе. Вот и догадался привлечь гвардейцев. Наверное, тот, кто старше.
— Дело еще в том… — Жанна крепче сжала руку любовника. — Гуго и Карл предпочитают невинность… или хоть игру в нее. Я для них — слишком развращена. Но сыграть это смогла — лишь благодаря тебе. Спасибо.
Дверь сдалась неожиданно — разом. А сколько еще могла терпеть?
Только бы Кати не испугалась и не закричала!
Две пьяные рожи — в одном дверном проеме. Одна — за плечом другой. Влезли с трудом. А вот туши — нет.
Им и по одному-то боком пролезать придется. Особенно в нынешнем состоянии. Шатающемся. Хватающемся за косяки. И друг за друга.
Свалитесь уже оба, а? Желательно — с лестницы.
— Где девка⁈ — кабаном рычит Гуго. Под легкое подтявкивание Карла.
Жанна хищно оскалилась:
— Ты пьян настолько, что назвал «девкой» дочь короля? Да еще и в упор ее не видишь?
Карл молчит. Только глазами елозит — вверх-вниз. Ищет свободное от шали пространство.
— С полюбовником! — радостно осклабился Гуго. Но тут же опомнился. — Где дочь этой шлюхи⁈
Вряд ли так можно назвать женщину, не изменявшую ни одному из мужей. Но Гуго это даже не поймет.
— У меня нет внебрачных детей, — прошипела Жанна. — Я не настолько глупа, чтобы рожать в этом свинарнике! Вам на потеху.
— Дядя спросил тебя о Кати! — взвизгнул (или всхрюкнул) Карл.
— Так шлюха сегодня — не я? — зло рассмеялась принцесса. — Уже радует. В таком случае разуй глаза, пьяный идиот. Зачем нам здесь девчонка? Не видишь, чем мы заняты? В отличие от тебя, Рунос предпочитает взрослых.
— Ты пойдешь на костер за прелюбодеяние! — голосок королишки аж резанул по ушам.
Целитель похолодел — от крысеныша можно ждать всего. Кострами он и раньше ностальгировал — по старым добрым временам. А Эрика в столице и впрямь нет. Хотя бы его.
