Да и глупо хранить относительную трезвость в почти безопасном Эвитане, зато нажираться в змеином логове.
Прежде Эдингем наивно считал себя циником — среди других таких же. А теперь ясно, что на родине был просто светлый Ирий доверия. И порядочных людей — пруд пруди. И нормальных девушек.
Здесь нельзя верить никому и ни в чём. Ни «товарищам» по службе, ни самому главе посольства. А уж о слугах или любовнице и речи не идет.
Нынешняя красотка пропитана ядом — под стать своей стране. Как и положено благородной мидантийской даме. Наперснице одной из принцесс. Уже четвертый год бессменно сохраняет место. При высочайших нежных ушках, куда можно нашептать очень много полезного.
Найти другую? Приобретешь злейшего врага. Да и новая будет не лучше. А офицер во дворце и без бабы вызывает подозрения у любого. То ли крутит шашни с принцессой (особенно после сегодняшнего!), то ли вообще с принцем. А даже если с другим офицером — на кой Алану такая слава?
С принцессой… Угу. О таком он даже сопливым юнцом не мечтал. Даже если рядом с любой королевской дочкой и впрямь окажется влюбленный бессребреник — долго ли он проживет? Когда места мужей и фаворитов расписаны еще до рождения принцесс. И любая принцесса старше пяти лет это прекрасно знает. Даже если порой шокирует всех — как Юлиана.
Где ты, Эйда? Или хоть Ирэн…
С любой из них рядом хоть не тошно.
Ладно. Эдингем не в силах вернуться домой. Или хоть сбежать с опостылевшего приема. Но вот подойти к другой даме — почему бы и нет? Тут и без принцесс народу хватает.
Вон хотя бы к той — весьма хорошенькой. Моложе предыдущей лет на восемь-десять. Может, еще не настолько и протравленной?
В конце концов — еще не хватало бояться в качестве врага бывшую случайную любовницу!
Глава вторая.
Мидантия, Гелиополис.
1
Всё повторяется. Кавалер, дама, беседка, «сюда идут!», ниша, портьера. Нежный шелест шелка и бархата, нежная дамская лапка.
Кажется, еще вчера в руке Алана трепетала хоть и узкая, но весьма крепкая ладонь Ирэн. А теперь — изнеженная длань мидантийской прелестницы.
И как назло — до весьма соблазнительного (но у Ирэн не хуже) корсажа Алан не успел даже добраться. Потому как эту же беседку облюбовали… нет, на сей раз не интриган и жертва. Два матерых интригана — Паук и Скорпион.
И за портьеру Алан едва успел скользнуть. И втащить окаменевшую от ужаса девицу.
В этой Мидантии у власти вообще возможно хоть одно не насекомое? Чтобы хоть было не так противно смотреть. И слушать.
Есть вообще-то. Мидантийский Барс — Октавиан. Был, точнее. Политиком. Только, увы, союзник Эвитана — не он. Интересно, это монсеньор и превратил Октавиана из сановника в преследуемого беглеца? Алан бы не удивился.
Дама то ли дрожит как осиновый лист, то ли готова нервно захихикать. А то и в обморок грохнуться. С томно-жалобным стоном.
И то, и другое, и третье — смерти подобно. И для нее, и для незадачливого кавалера. Алана Эдингема. Бывшего офицера для особых поручений. Нынешнего… кого? Во что такое Ревинтер превратил самого Алана?
Превратиться бы еще нынешней даме — в умную и смелую. Ирэн хоть знала правила игры. И весьма неплохо. Даже отлично. И знала, чем рискует.
Эх, Ирэн, где ты? Кого посылаешь за яблоневой гроздью, кого целуешь?
Алан покрепче обнял очередную товарку по приключениям. Заткнуть ей рот успеется вряд ли, но хоть всё прочее предусмотрим. Увы, хоть она и приятно ниже Ирэн (и уж точно — самой прекрасной принцессы Юлианы), но вряд ли легче.
Девица — фрейлина принцессы Марии — затрепетала ресницами и томно прикрыла глаза, подставляя медовые губки. Всё еще не поняла, куда вляпалась? Или настолько безоглядно верит во всесилие кавалера?
2
Убрались они или нет? Наконец-то?
Кажется, да. Теперь выждать совсем чуть и сматываться отсюда ко всем змеям.
Но не прямо сейчас. Потому как за беседкой могут следить. Мы в какой стране по беседкам ошиваемся, а? Тут каждый куст на кого-нибудь шпионит. А у каждого дерева — личная агентская сеть.
И вечерняя тьма не поможет. Тут факелов — не устроили бы пожар.
Алан приложил палец к губам. Чужим. Красотка натянуто улыбается. Еле живая от страха.
Ничего. Выберемся. Прорвемся.
Шаги. Настолько разные, что сюда опять прется не меньше, чем двое.
Эдингем пропустил забористое ругательство. Они что, вернулись договорить? Другого места не нашлось? Кружочек по прохладному парку — и назад? Долго дряхлые ноги не держат? А жирного Паука — еще и увесистое брюхо?
Впрочем, Скорпиона тоже к худым не отнесешь. Мидантийские излишества. Пьет он, кстати, довольно умеренно, зато уж вкушает…
Дядюшке Гуго здесь бы понравилось.
Если бы самого не сожрали — еще в нежном детстве. Тут такой разновидовой серпентарий — только держись. За что получится. Что не уколет и не отравит.
Впрочем, не сожрали же наглого принца Романа. Только мягкого книжника Константина. И, говорят, еще и наивного романтика.
Нет, за хрупкой бархатной преградой — не Паук со Скорпионом. Но двое. Один — семенит маленькими шажками. Дама?
Второй ступает легко, но уверенно.
