Он до последнего разрывался, куда спешить в первую очередь. Теперь — успокоился. В Мэнде — опасно. Арабеллу бросать нельзя. Кармэн, Виктора и прочих нужно спасать. И уже потом возвращаться в Эвитан за женой. Оставленной там не в опасности, а под присмотром благородного кардинала Александра.
— Разбойники водятся на улицах любого города, — задумчиво протянул Грегори. — Почти любого. Но впервые вижу, чтобы из-за этого закрывались таверны. Да еще в столь ранний час.
— Тогда — что?
— Фанатики? Сектанты?
— Как в Вольных Городах? Но, помнишь, там еще все одевались в черное и не пили вина? И не только в самом городе, но и в окрестностях?
— Другая секта, не такая строгая? Или слишком малочисленная, чтобы шататься еще и по окрестностям?
— Хотите мою версию? — состроила гримаску Белла. — Вы правы — секта. Да еще какая. Ничего не напоминает? Сумерки, ночь, закрытые двери, боязнь их открыть. А хозяин не пол разглядывал, а наши тени. Книжка «Самые жуткие истории Мэнда» — на третьей полке шкафа.
— А еще Водные Девы и маленькие человечки, что живут под деревьями? — неуверенно протянул Вит.
— Насчет Дев не знаю. — Грегори уже верил во что угодно. — Но о Детях Ночи я читал не в одной легенде Мэнда.
— А я читал о Ведьме Севера и Колдуне Юга. И о деве Исольде, что могла принимать облик рыси, волка и орлицы.
— Кстати, о людях-волках я тоже читал. И мне всё больше кажется, что и в связи с Мэндом — тоже. Но дело не в этом. Что бы здесь ни творилось, мы — не охотники за местной нечистью. В чужой монастырь… Мы должны просто дождаться утра, спуститься в общий зал и узнать новости. Не о нечисти.
— А если эти… Дети Ночи или люди-волки возьмут и залезут к нам в окно? — Судя по горящим глазам Беллы — не так уж она и испугана.
— Волки не залезут на второй этаж. А Дети Ночи не могут войти без приглашения. Это есть во всех легендах, раз уж мы решили в них верить.
Вот только легенды расходятся на предмет, нужно ли приглашение в
Правда, хозяин явно считает, что замки́от нечисти спасают. И всё еще жив. И с тенью.
— Еще от них должен защищать солнечный диск — диски у нас есть. А если не поможет — есть еще огонь, свечи. Сделаем факелы. Заранее. И спим по очереди.
— Я тоже дежурю, — ухмыльнулась Белла. — И только попробуйте спорить. Или вовремя не разбудить.
Глава седьмая.
Мэнд, Тайран.
1
Счастье нужно хранить от всех. Беречь. Или оно исчезнет, растворится. Его сожрет чужая зависть.
Эленита радостно улыбнулась. Всё так хорошо. Только страшно. Элен ничего не боится, когда Виктор — рядом. Но он не приходит уже две ночи. Где он, у кого? Почему даже ничего не объясняет?
Нужно забыть эту глупую ревность! Виктор изменял всем, даже Элгэ. Когда-нибудь в будущем он поймет, что такое верность. Но пока еще ему это незнакомо. Все мужчины изменяют возлюбленным, и даже некоторые дамы. Элгэ вовсю флиртовала с Лоренцо Винсетти и вряд ли только флиртовала. Из них двоих с ума от ревности сходил Виктор, а не она.
И герцог Алексис не был верен герцогине Кармэн, как и она — ему. А они ведь родители Виктора. Так откуда ему знать, что бывает иначе? Что иначе — лучше? В сердце и в постели Элен всегда будет только он, лишь он один. И когда-нибудь любимый это оценит!
Так где же он?
— Что мог забыть принц Виктор у этой монашки?
Ледяной ветер задул во все окна — несмотря на летнюю жару. Это о ней? Все уже знают? И Элен называют при дворе… так⁈ Настолько презирают?
А известная сплетница — графиня Элоиза Ледан — продолжает стрекотать:
— Был таким блестящим кавалером! А теперь виляет хвостом у ног какой-то серой мыши! После красавицы Элгэ-то! Вы только представьте эту моль в илладэнском костюме Элгэ! С кастаньетами!
Заткнуть уши, выбежать, зарыдать? Нет. Так будет еще хуже.
Просто эта глупая курица сама считалась его любовницей. И на Элгэ она похожа не больше самой Элен. Пусть тоже попробует влезть в ее узкие в талии платья или изящные бальные туфельки. Элените платья Элгэ великоваты в груди, а туфли могут даже слететь. Зато слониха Ледан туда не войдет, даже если похудеет раза в полтора.
Жаль, что высказать такое вслух не хватит смелости. Никогда.
Небось при жизни Элгэ Ледан ее терпеть не могла. Зато теперь — верная хранительница памяти!
Раньше Элен относилась к другим дамам скорее никак. Ну, кроме Элгэ, но ту ей было любить не за что. Ни у кого не хватит благородства любить соперницу. Счастливую соперницу!
И она не стала лучше оттого, что умерла.
А теперь… Как же хочется вцепиться корове Ледан в волосы!
— Или он хочет посмеяться? Зачем ему какая-то главная монашка, пусть и королевская племянница?
Что?
— А я слышала, герцогиня Анжелика — красива и лицом, и телом, — пустила шпильку Эльвира Лэйн.
Острая на язык веселая вдовушка возражала против отъезда в Мэнд хлеще самой Кармэн.
— Старая дева… — презрительно пожала Элоиза полными покатыми плечами. — Высохшая и тощая, как палка. Ей уже двадцать пять или около того.
Можно подумать, самой Ледан — меньше? Или если не старая дева, а шлюха, так любой возраст — ничего?
