— Вина? — предложила Анж. Привычно. Еще с тех времен, когда самой красивой в семье была она. И самой невезучей.
Иза давно не чувствует вкуса. Неважно — вино, вода или крепчайший северный напиток, что валит с ног с одного кубка.
Яблочных пирожных Анж сестре не предлагала уже давно. Об их вкусе та жалела дольше всего.
Устроилась на подоконнике Иза в изящнейшей в подзвездном мире позе. Кошка так сумеет, человек — никогда.
— Ты знаешь, что я люблю пить, — облизнулась сестренка. — Но я пришла не за тобой. И даже не за твоими нынешними подружками.
— Знаю, — вздохнула Анжелика. — Надо мной у тебя нет власти. Как и над ними.
— Пока ты сама не дозволишь, — напомнила Иза.
— Мы уже обсуждали это. Нет.
— У тебя может не остаться выбора. Лучше я, чем та Тварь. Ты сама говорила.
— Лучше. Но пока выбор есть, я хочу сохранить теплую кровь.
— Да. — Вина сестра всё же отхлебнула. Красиво и отточенно. И равнодушно. Как безвкусной теплой воды. — Ты можешь стать вечно юной и прекрасной. Можешь танцевать под луной со мной вместе. Но предпочитаешь краткую мотыльковую жизнь запертой в замшелых стенах старой девы.
— Иза, ты ведь сегодня пришла не уговаривать меня.
— Откуда ты знаешь? — серебристо рассмеялась навечно юная сестренка. Навечно подросток. — Может, мне одиноко в моем бессмертии? Вдруг я плачу каждую ночь, вспоминая, как у меня была любимая сестра? Она расчесывала мне волосы, пела на ночь песни и рассказывала сказки.
— У тебя есть кому расчесывать волосы, Иза. И есть кому петь тебе. Вся твоя нынешняя жизнь — сказка, хоть и страшная. — Как и у них всех. — И, в отличие от меня, ты не одинока ночами, чтобы плакать.
— Ты тоже не будешь одинока. Любой из моих новых братьев станет твоим возлюбленным. Какой захочешь. Ты всегда была прекраснее меня — я мечтала быть похожей на тебя. Ты видишь, какая я теперь? Только представь, какой станешь ты. За твою любовь станет драться половина клана. И мы будем вместе танцевать лунной ночью и смеяться, Анж. Я не помню маму, а ты всегда была мне дороже всех. Вернись ко мне, Анж.
— И пить человеческую кровь? Прости, Иза, но нет.
— Знаю: пока у тебя есть выбор. Я подожду — мне хватит времени. И ты состаришься еще не завтра и умрешь не следующей. А пока отдай мне ее.
— Нет.
— Анж, ты наложила чары на дом. И очень меня этим обидела, — капризно наморщила носик сестренка. — Как ты могла? Я не могу войти туда, не могу даже позвать. Но живые — могут. А королю служат и живые. Они легко войдут в дом при свете солнца, выволокут ее и отдадут Твари. Ее душа умрет, Анж.
— Если король пришлет живых — я разрешу тебе забрать ее.
— Мне нет дороги во дворец, и ты знаешь это. Нет дороги в царство Ормоса. Я — сильна, но очень молода, а он сотни лет копил силу, поглощал… Отдай мне ее заранее, Анж.
— Нет, Иза. Я еще надеюсь спасти ее. Надеюсь помочь дожить ее мотыльковую жизнь так, как она выберет сама.
— Твое право, — помрачнела сестренка. — Я — сильна, но ты — моя сестра, у нас одна кровь, и ты — старше. Спустись сейчас в свой храм. Кое-кто хочет тебя видеть.
— Кое-кто — это кто? Кто-то из твоих новых братьев?
Уже сейчас готовых драться за любовь еще не обращенной?
— Нет. Они — живые, и они в опасности. Спаси их — или спасем мы. Это будет очень быстро, ты знаешь.
— Знаю. Ты не даешь выбора.
— Зачем, если я права? Я и так не могу спасти мою любимую сестру. А ты хочешь, чтобы я не спасла и других?
Изабелла всегда была доброй девочкой. Анжелика сама растила ее такой.
— Веди, Иза, — вздохнула Анж. — Я сейчас спущусь.
— Помни. Я люблю тебя и жду, сестра. Жду всех вас.
— Я помню, Иза.
Глава восьмая.
Мэнд, Тайран.
1
До границы — четыре недели пути. До кораблей — значительно меньше, но они охраняются не хуже дворца. Туда идти только если отрядом. Не из трех человек.
Чужаков можно отправить и до границы. Только не дойдут. Свои — дошли бы. Чужих убьет первая же ночь вне стен дома. И договориться здесь невозможно. Никто не нарушит ради Анжелики древние законы. Даже сестра.
Никто даже не поймет.
В церковь наползает холод. Клубами, волнами. Невидимыми, но ощутимыми.
Уже наполз. Окружил, взял в кольцо. Не вырвешься. Как время и страна, где суждено родиться, вырасти и умереть.
