А сейчас в клетчатом небе — ни солнца, ни луны. Потому как дождь. Вечерний и уже почти осенний. Не хлеставший в одну из недавних ночей теплый летний ливень, а мелкая, гнусная морось. Будто в свои права уже вовсю вступает осень. А ведь отметины на стене о ней еще не говорят. И Ревинтер пока не в маразме, чтобы пропустить хоть день. Это ведь тут единственное развлечение. Книг не допросишься. И не только потому, что без них тебе паршиво. Ни Гуго, ни Карлу просто в тупую башку не придет, что кто-то любит читать. Как и новому коменданту. Рано Ревинтер обрадовался, что хоть этого не сменили.
В какую-какую башку? В тупую? Ну-ну. Его самого-то они переиграли.
А нормальное вино сюда пришлют только перед казнью. Или чтобы отравить. Да и то — не обязательно. Не сочтут нужным переводить запасы, когда можно обойтись бесплатной водой.
Или просто успеют выпить сами — все мало-мальски приличные столичные запасы.
Впрочем, это просто хандра дает о себе знать. Неужели жара была бы лучше? В такой-то тесной камере?
Душный зной или зябкая сырость каменных стен — и отсутствие книг, вина и привычного образа жизни. Краткого заслуженного отдыха в любимых кабинетах. Нет, незаслуженного — раз упустил
Кто бы знал, что не хватать станет даже интриг.
Во всём этом Бертольд Ревинтер был как рыба в воде. Отвык за годы только от одного — ничего не делать.
Хотел наконец отдохнуть? Мечта сбылась, радуйся. Любуйся мокрыми серыми плитами в бурую клетку. Ешь, что дают. Спи вволю. Набирайся сил — пока не начали таскать на допросы. С Карла станется. А уж с Гуго…
Это они просто пока о тебе спьяну забыли. Но не навечно же.
Где змеи носят Всеслава? Где новоявленный союзник? Чуть ли не единственная надежда на приличный исход — кто бы мог такое предположить всего полгода назад?
На Эрика уже надеяться смысла почти нет. Если б тот хотел и мог — уже бы нагрянул.
Пожалуй, и в самом деле лучше выспаться заранее. Если Бертольд выйдет на свободу — лучше сохранить нервы крепкими. Кому нужен издерганный политик и нервный интриган?
А если свобода уже не светит, то и тревожиться больше не о чем. Всё равно от узника мало что зависит — пока за ним не придут. Да и потом — не то чтобы слишком.
Главное — почаще себе это повторять. Несколько лет назад четырнадцатилетняя девка готова была сдохнуть достойно. Ее брат обрыдал всю камеру и молил о пощаде всю ночь и всё утро, а она молчала. Как и ее младшая сестра — и вовсе соплячка одиннадцати лет.
Так еще не хватало в пятьдесят визжать на эшафоте, как трусливая свинья. Позорить титул и сыновей.
Бертольд Ревинтер без аппетита, но доел безвкусную овсянку. Разносолы будешь дома повару заказывать. Возможно, новому. Этого нынешние правители могли и пристрелить. Или повесить. Или засечь до смерти. Просто так. Под собственный пьяный гогот. Когда-то министр финансов на таких насмотрелся. Только тогда он ими командовал, а не наоборот.
Подобную еду и мысли нужно запить. Водой. Ладно хоть свежей. С нынешними тюремщиками и это — роскошь.
А вот теперь — под одеяло и спать дальше. В такой дождь приятнее видеть не решетки, а сны. Они-то уж точно отраднее действительности. Нынешней.
А там, глядишь, капризница судьба опять передумает. В первый раз, что ли?
Девку ведь Всеслав убить тогда не дал. Вдруг вспомнит и о не совсем бесполезном министре финансов?
3
В тридцать лет Александру довелось оборонять крепость. Два года осады. Последние дни, недели и месяцы сливались в сплошное багрово-серое марево из голода и зверской усталости. А потом пришли братья. Кардинал Евгений спас их всех.
Теперь у Александра не замок, а особняк с высокой изгородью. Кардинал — он сам, ему восьмой десяток, и на помощь прийти некому. Только и говорить об этом излишне. Друзья должны верить, что подмога близка. Потому что лучше умереть, чем сдаться
— Жерар, помоги, — привычно возвысил голос Александр. — Я должен выйти к братьям.
— Вы уверены?
Он спрашивает это каждый раз. И не устал получать один и тот же ответ? И спорить? И когда нужно выйти. И когда выпить укрепляющее зелье. Его ведь Жерар и готовит.
Хоть лекарств у них много. До встречи с Творцом хватит.
— Да.
Они должны увидеть полного сил
В коридор доносится оглушительный шум. С теплой летней улицы, еще не просохшей после освежающего ливня. С
Может, кто-то на подобных условиях и сдался бы. Возможно. Кардиналу Александру такие дураки не попадались.
Припасов тоже хватит не на один месяц. За этим верный Жерар следил неустанно.
