Происшедшее в 1792–1793 гг. резкое вздорожание продуктов питания и других товаров широкого потребления воспринималось городскими низами как следствие прежде всего спекуляции, а она — как самый жестокий вид эксплуатации. В стремлении ликвидировать спекуляцию городские низы и деревенская беднота уповали на государственную регламентацию, на вмешательство революционной власти в торговлю и всю сферу распределения. Но для этого следовало вначале вырвать управление страной из рук жирондистов, сопротивление которых введению максимума цен на предметы первой необходимости сделало их в сознании парижского плебейства защитниками богачей и спекулянтов, социальными врагами. Борьба за устранение жирондистов из Конвента представлялась «социальным 10-м августа», т. е. продолжением штурма королевского дворца и вместе с тем преобразованием антироялистского натиска в штурм экономических позиций крупной буржуазии.
В глазах народа антижирондистская борьба становилась и патриотическим продолжением 10 августа 1792 г. Людовик XVI был свергнут за пособничество антифранцузской коалиции и казнен как враг и предатель нации. С первых дней Великой французской революции национальная идея и идея революции как бы слились. Лозунг «Да здравствует Нация!» означал «Да здравствует революция!», так же как «Отечество в опасности!» означало «Революция в опасности!». Понятие «Нация» распространялось тогда далеко не на всех французов, для монархистов оно было ненавистным. В гражданской войне 1793 г. оно стало паролем, лозунгом — мятежники Вандеи жестоко расправлялись с теми, кто оставался ему верен. Но и с контрреволюционерами беспощадно расправлялись как с врагами нации, ибо в народном сознании враги революции отождествлялись с предателями. В восприятии демократических сил Парижа жирондисты все более ассоциировались с теми слоями буржуазии, которые переходили весной 1793 г. в лагерь контрреволюции. Это в конце концов решило и судьбу всей политической группировки, и личные судьбы этих выдающихся деятелей буржуазии, основателей Первой республики.
Антижирондистское восстание дало редкий для народных движений допролетарской эпохи пример массовой вооруженной демонстрации. Инициатива и самодеятельность масс обрели здесь развитые формы организации. Выступление было подготовлено и возглавлено революционным органом, выдвинувшимся из народной среды и опиравшимся на демократическую систему местного самоуправления (секции). Ее создание явилось одним из завоеваний первых лет революции, важным шагом демократизации административной системы. В Париже Коммуна в лице Генерального совета стала полномочным представителем народа, но не меньшей властью в пределах своей территории обладали ее части — секции, их общие собрания.
В 1790–1795 гг. Париж делился на 48 секций, более или менее соответствовавших сложившемуся районированию столицы, историческим кварталам города. В секциях регистрировали гражданские акты, они отвечали за поддержание общественного порядка, следили за дорогами и санитарным состоянием своей территории — одним словом, выполняли все, что требовалось от муниципальных органов. Но с лета 1792 г. секции Парижа становятся политическими органами, институтами, через которые народ осуществлял свое нараставшее вмешательство в политику. Именно благодаря секциям, в первую очередь, это вмешательство обрело специфическую, отличающую Великую французскую революцию от других буржуазных революций черту.
Важнейшей предпосылкой политизации секций было упразднение ими явочным порядком закрепленного Конституцией 1791 г. деления на «активных», имущих и потому полноправных, и «пассивных», неимущих и неполноправных, граждан. С ликвидацией этого имущественного ценза парижские секции «санкюлотизировались», сделавшись в большинстве своем органами господства санкюлотов, т. е. малоимущих и неимущих слоев городского населения. Тем же явочным порядком секции стали созывать общие собрания граждан по своей инициативе, что, по словам Н. И. Кареева, превратило Париж в «огромный клуб»{1}. Вначале самочинно в секциях возникают революционные комитеты, которые брали на себя политические функции борьбы с контрреволюционерами. Наконец, после разгрома 10 августа 1792 г. королевской гвардии секции оказались единственной военной силой в городе, поскольку, национальная гвардия создавалась на секционной основе: каждая секция формировала свой батальон, избирала командиров, запасалась оружием, включая несколько пушек, поддерживала самую тесную связь со своими гвардейцами.
