— Когда я поняла, чем стал Генрик, было слишком поздно, — сказала она, печально качая головой. — Я должна была увидеть растущее зло в нем. Я думала, его можно было спасти, но опоздала. И когда ты получил власть, я боялась, что твоя мягкая натура погубит тебя. Но, Каспиан, я чуть не потеряла и тебя, — она сжала его за плечи. — Больше всего я хочу тебе счастья. Это важно. Не бросай рисовать, потому что ты — лорд Рубина. И не давай политике диктовать, кого тебе любить.
Они обнялись и посмотрели на поля. Вдали поля, что были сожжены из-за гниения, цвели красными маками. Символ надежды, нового начала. Даже из пепла уничтоженных посевов выросла жизнь.
И он знал, что хотел делать в будущем. Они с мамой отправились к поместью.
Зофья была во дворе, говорила со Стефаном, когда он прибыл. Она повернулась к Каспиану и подошла с улыбкой.
— Зофья, что привело тебя сюда? — спросил Каспиан.
Она взглянула на Стефана, румянец покрывал ее лицо, а потом она кашлянула.
— Я пришла в поисках Бригиды. Наша последняя телка родила сразу двух телят. Я думала, она захочет их посмотреть.
Близнецы. Это и маки были знаками от Перуна, знаками удачи в их будущем. Рубин пострадал, но надежда на новую жизнь оставалась.
— Я дам ей знать, — кивнул Каспиан и посмотрел на Стефана.
— Что знать? — Бригида подошла к ним с улыбкой, вытирая руки о фартук, который надела поверх платья.
Ее каштановые волосы были заплетены в косу, но пара прядей выбилась и обрамляла ее лицо. Когда-то он увидел ее как загадочное и непознанное создание, но, раскрывая ее слои, он только сильнее влюбился в нее.
— У Зофьи два теленка. Хочешь посмотреть? — выпалил Каспиан. Стефан фыркнул, и лицо Каспиана вспыхнуло. Он постоянно вел себя как дурак рядом с ней.
Бригида улыбнулась.
— Это было бы мило.
— Перед этим, — сказала мама, — я хотела бы с тобой поговорить, если можно?
Бригида кивнула, и они ушли. Каспиан смотрел им вслед, пытался разглядеть выражения лиц.
Стефан мягко ткнул его локтем.
— Любопытно?
Может, они делились тайнами о конюхе и вдове.
— Я спрошу у Страйека, когда он вернется. Сплетни — его владения.
Стефан кашлянул, и Зофья покраснела. Но он не собирался дразнить их дальше. Каспиан должен был заметить раньше, что Стефан ходил не к Нине на ферме Баранов.
Мама и Бригида обнялись в другой части двора. Это был хороший знак?
Они вернулись с улыбками на лицах.
— Она вся твоя, — сказала мама.
Они попрощались с мамой и Стефаном, отправились на ферму Зофьи, где они взглянули на маленьких телят. Те были крохами, но полными энергии.
Потом они с Бригидой пошли вдоль леса, как делали раньше, казалось, в прошлой жизни. Так много изменилось, но многое осталось прежним. Он протянул ей руку, и они шли по полям в уютной тишине.
Казалось порой, что месяцев разлуки не было, порой казалось, что прошли годы. Но важно было то, что он не хотел снова быть без Бригиды. Он знал, что спросит у нее, получив благословения ее матерей и его мамы.
Они приближались к дубу, ударенному Перуном. Ветви были полными зеленых листьев, капли дождя на них сверкали, как кристаллы. Горшки подношений собрались у корней, и Каспиан подвинул их и устроился рядом.
— Присоединишься?
Бригида рассмеялась и села рядом с ним. Она опустила голову на его плечо, пока они смотрели, как свет дня угасает на горизонте. Его сердце было полным, могло лопнуть в тот миг, колотилось, пока он подбирал слова.
Он кашлянул.
— Бригида, ты… делаешь меня таким, каким я всегда хотел быть. За первые пару месяцев, что я знал тебя, я понял, что хотел быть с тобой. А за месяцы порознь я понял, что не хочу быть без тебя, — во рту пересохло, и он сглотнул. — Я… Ты выйдешь за меня?
Бригида застыла рядом с ним, рот открывался и закрывался. Она подняла ладонь к его щеке.
— Каспиан, я… Просто ведьмы не выходят замуж.
Он моргнул, затаив дыхание.
— Да, конечно. Я… — «дурак рядом с тобой, как обычно».
Она склонилась и поцеловала его, даруя ему робкую сладость, а потом быстро отпрянула. Ее лицо было румяным.
— Ведьмы не выходят замуж, — она сияла улыбкой, — но с этого дня и до того момента, как мы станем прахом, я обещаю любить тебя, ценить тебя и поддерживать.
Обещание друг другу.
С поющим сердцем он прижал ладони к ее щекам, притянул ее к глубокому поцелую, а ее ладони запутались в его волосах. Он никогда еще не ощущал все таким правильным, не ощущал себя таким полным.
Они разделились, и он повторил ей те же слова:
— Бригида, с этого дня и до того момента, как мы станем прахом, я обещаю любить тебя, ценить тебя и поддерживать. Только тебя.
Он взял ее за руку, их пальцы переплелись.
ЭПИЛОГ
Бригида зажмурилась слишком сильно, но волнение не давало думать о другом.
— Обещаешь не подглядывать? — прошептал Каспиан ей на ухо.
Даже если бы она хотела, она бы ничего не увидела из-за его ладони на ее глазах.
Он неделями убегал рисовать в тайне, и ей очень хотелось увидеть, что там было.
— Обещаю не подглядывать, — она рассмеялась, прильнув к нему, пока он вел ее в комнату.
