Падишахи Галактики полностью

Истребитель шёл над планетой со скоростью, близкой к круговой. Здесь, на высоте почти ста километров над поверхностью, движение казалось медленным и неспешным. Ландшафт, местами подёрнутый пеленой облаков, проплывал под днищем лениво, словно насмехаясь над цифрами панели спидометра. Казалось, ничто не способно изменить это плавное скольжение. При эволюциях машины поверхность продолжала медленно уползать уже под крыло, а поведение истребителя менялось из-за бокового ветра, на этой высоте несильного, но при такой скорости уже ощутимого.

За моей спиной раздался электронный посвист, и на экране центрального дисплея побежали слова:

«ТРАЕКТОРИЯ БЕЗОПАСНА, НО НЕОПТИМАЛЬНА. ДЛЯ СНИЖЕНИЯ И ПОСАДКИ СБРОСЬТЕ СКОРОСТЬ ДО 2500 КЛХ, ДЛЯ УХОДА НА ВЫСОКИЕ ОРБИТЫ…»

— Спасибо, Кьюти, — улыбнулся я. — Ты очень любезна.

Словно перекликаясь с сообщением астромеха, в наушниках раздался голос Падме Амидалы, моей троюродной сестры и, по совместительству, «духовной сущности» одноимённого корабля:

— Алекс, скорость мала, проваливаешься!

— Знаю, — сказал я. — Хочу опуститься до восьмидесяти пяти и снять тепловые графики.

— На такой скорости?? С ума сошёл? Сгоришь!

— То мала, то велика… Успокойся уже, корабль-нянька. Когда я сижу за твоим управлением, ты никогда так не дёргаешься.

— Да потому что тут я чувствую, что ты делаешь. А там мне не слышно, и машина для тебя незнакомая. Дай телеметрию, хотя бы.

— Это пожалуйста, — я потянулся к панельке связи, расположенной у самого колпака в районе локтя. Чёрт, как неудобно! Прежняя владелица истребителя таких сложностей, наверное, не испытывала: панели управления по бокам располагались, как раз, в зоне досягаемости её лекк.

— Другое дело!

— Иду на режим, — для протокола сообщил я. — Снижение на эшелон девяносто – восемьдесят пять, снимаем температуру корпуса. Кьюти, карту термодатчиков на центральный дисплей.

Экран потемнел, и вместо навигационных данных на нём появился контур машины, обведённый двумя жирными зелёными линиями – внешняя температура и температура внутри корпуса под теплоизоляцией. Движением рукоятки я направил истребитель в отлогое снижение. Честно говоря, органы управления на этом классе машин мне не нравились. Я понимал «гражданскую» систему со штурвалом, фирменные лоронарские джойстики, но эта «симметричная»… Галактические истребители, кроме «двустволок», управляются парой одинаковых рукояток по бокам кресла пилота, точь-в-точь ручки от лопат. Каждую можно отклонить вверх-вниз, вправо-влево и повернуть вокруг оси. Ну, и кнопка фиксирования ориентации, как водится, под большие пальцы. Рядом, со стороны борта, размещаются ползуны управления тягой, тоже одинаковые с обеих сторон. Вроде, и интуитивно понятно, и гибко – можно «рулить» любой рукой или давать обеими две команды в разных плоскостях – а, всё равно, требует привыкания.

— Закрой маневровые, — подсказала Падме.

— Да, спасибо, что напомнила, — я тронул переключатель, и полуэллиптические кожухи, за которыми скрывались сопла маневровых блоков, надвинулись на законцовки крыльев, заодно защитив от набегающего потока пушечные установки.

По мере погружения в атмосферу зелёный цвет наружной линии быстро сменился жёлтым, затем, местами, и оранжевым. Внутренняя температура росла гораздо медленнее и равномернее. Чуть сдвинув рукоятку вверх, я увеличил угол атаки, чтобы не зарываться глубже.

— Кьюти, как оцениваешь температурную кривую? — спросил я.

«ТЕПЛОИЗОЛЯЦИЯ В ИСПРАВНОМ СОСТОЯНИИ. ДЛЯ ПОЛНОЙ ПРОВЕРКИ СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ УДЕРЖИВАТЬ РЕЖИМ ТРИ МИНУТЫ ДОЛЬШЕ»

— Три так три, держу, записывай.

— Может, хватит? — сказала Падме. — Днище уже докрасна раскалилось.

— Где? — движением шарового контроллера я развернул тепловую схему в профиль. — Только до оранжевого, да и то нос и кромка крыла. Хороший корпус, качественный.

Охладители проверку выдержали так же хорошо. Как только на дисплее замигала надпись «ТЕСТ ЗАВЕРШЕН», я ещё сильнее приподнял нос истребителя и прибавил тяги двигателям. Пробка из бутылки, там можно было охарактеризовать этот прыжок. В разреженной среде ионные двигатели тянули отлично, выбросив меня сразу на сто двадцать километров.

— Сестра, можно, я вас погоняю немного? — предложил я. — Пока корпус остынет.

— Это ещё кто кого! — долетел до меня возмущённый голос моей подруги Осоки Тано. — Дай-ка управление, Падме!

И вот тут я понял, что пилот я по-прежнему так себе, средненький. Казалось бы, лёгкий и манёвренный истребитель должен без труда выиграть у «Амидалы», при такой заправке весящей около пятисот тонн. Не тут-то было! Зайти кораблю в хвост мне не удалось ни разу, а вот Осока так и норовила развернуться ко мне днищем, подставляя под убийственные стволы передних спарок. В реальном бою я раза четыре успел бы стать трупом.

— Вот чего стоят все мои якобы навыки, — вздохнул я, подводя истребитель к раскрывающимся створкам донного люка.