Я переключаю каналы, не желая, чтобы ещё какие-нибудь новости подпитывали мои кошмары, и попадаю на кулинарное шоу. И тут же вспоминаю о сестре. Я помню, как в один из выходных ей пришла в голову блестящая идея поиграть в шеф-поваров. Вот мы сидим в этой крошечной, обветшалой квартирке, пытаясь превратить лапшу рамэн, консервированную ветчину и доритос в деликатесы для гурманов. Мы умирали со смеху, и хотя наши шедевры были несъедобны, я бы променяла всю изысканную еду, частные самолёты и роскошные гостиничные номера всего лишь на ещё один такой день с ней. Она никогда не простит меня за то, что я не попрощалась. У меня было время — я могла бы навестить её, как только мы вернулись из Грант-парка. Могла бы настоять на том, чтобы отложить путешествие, чтобы пробраться в больничную палату. Но я эгоистка, и вместо того, чтобы поступить правильно, берегла своё сердце, зная, что меня снова сломит, если я уйду от сестры, от единственной семьи, которая у меня осталась.
Я отказываюсь пролить слёзы боли и сосредотачиваю всю энергию на том, чтобы держать веки открытыми. Я не хочу спать. Сон пробудит монстров. Меня мучили огнём и кровью. Что дальше? Буду заживо съеденной саранчой? Учитывая то, что эпидемия усилилась, я не удивлюсь, если проснусь в сочащихся гноем фурункулах
Я не уверена, как это происходит, но в одно мгновение я смотрю на Бобби Флэя, сражающегося с шеф-поваром-претендентом. В следующее — я с трудом просыпаюсь и обнаруживаю, что вокруг темно, а я укрыта тёплым флисовым одеялом. Но я не вижу снов. И за это бесконечно благодарна.
Утро наступает слишком рано, и я просыпаюсь от того, что мой временный сожитель грубо и довольно неприятно прочищает горло.
Я едва успеваю прогнать сон, как он тяжело вздыхает и заявляет:
— Мне скучно. Просыпайся.
Я моргаю, потягиваясь.
— Что за?.. — Я разлепляю веки, чтобы осмотреться. Я всё ещё в гостиной, на диване и одетая (слава Богу), а Люцифер сидит на подлокотник дивана, буквально в нескольких дюймах от моего лица. О, чёрт возьми.
— Давай, Иден. Ты уже долго спала. Ты беременна или что-то в этом роде?
— Какого чёрта, Люцифер, — зеваю я, накрывая лицо одеялом. — Который час?
— Почти полдень.
— Полдень? — Я сажусь прямо и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, убеждаясь, что уже рассвело. У меня возникло чувство, будто я заснула всего полчаса назад.
— Да. Кто вообще так долго спит? Мне показалось, ты умерла, если бы не храп.
— Ты так говоришь, потому что не спишь. А я не храплю.
— Ха! Храпишь. И у тебя немного текут слюни.
Я ищу, чем бы в него швырнуть, но он быстро встаёт и подходит к окну.
— Я хочу показать тебе Новый Орлеан. Одевайся.
— Ты издеваешься надо мной, да? Хочешь осмотреть достопримечательности? — Я недоверчиво усмехаюсь. — Сначала ты исчезаешь и не говоришь, что делаешь. Затем сбрасываешь на меня бомбу Чумы. А потом бьёшь меня о стену и говоришь, что тебе вообще всё равно, чего я хочу и что думаю. — Я провожу рукой по спутанным серебристым волосам. — Мы здесь не для того, чтобы осматривать город, Люцифер. А приехали найти Легиона. Так что, если у тебя нет зацепки, моя счастливая задница будет припаркована прямо здесь.
— Прежде всего, я убирал ванную — кстати, не за что — и выяснял, как, чёрт возьми, кто-то или что-то взломало защиту вокруг отеля. И, во-вторых… нет никакой бомбы. Тогда бы уже пришёл Война.
Я закатываю усталые глаза.
— И третье замечание?
— Я был захвачен моментом. Подай на меня в суд. — Он пожимает плечами. — Что, если мы осмотрим город и насладимся достопримечательностями? И ты могла бы проветрить трусики.
— Ты невероятен, — фыркаю я, поднимаясь на ноги.
— Знаю. Теперь можешь одеться? И пожалуйста… сделай что-нибудь со своим дыханием. Определённо, это одна из наименее очаровательных граней человечности.
На этот раз я подготовилась и швыряю декоративную подушку ему в лицо. Конечно, он ловит её прежде, чем с его головы упадёт хоть волосок. Расстроенная тем, как чертовски идеально он выглядит, и тем, в каком беспорядке, должно быть, я, тащусь в свою спальню, прежде чем он сможет бросить ещё какие-нибудь оскорбления моей смертности.
— И поторопись! Я умираю с голоду, — кричит он мне в спину.
Я отмахиваюсь, хотя желудок урчит при одном упоминании еды.
Как он и сказал, комната чистая, в ней нет ни пятнышка крови. Стоило поблагодарить его, но от этого он злорадствовал бы ещё больше. Плюс, я должна признать, что сверх живой Люцифер пугает меня. Жизнерадостный, высокомерный Люцифер раздражает, но терпим.
Я быстро привожу себя в порядок и одеваюсь, стремясь проглотить что-то большее, чем дорогие закуски в баре. Когда я выхожу в общую зону, Люцифер корчит гримасу.
— Что? — Я смотрю на свои джинсы, толстовку и кроссовки, одну из очень немногих не ослепительных, обычных одежд, которые мне удалось тайком стащить у Айрин.
— У тебя нет ничего, что не кричало бы о том, что покупаешь одежду в «Спортивные товары Дика»? Мы в Новом Орлеане, Иден. Не в Ньюарке.
Я упираю кулак в бедро.
