— Ты хочешь идти или просто стоять здесь и оскорблять меня весь день? Я уверена, что смогу раздобыть чехол с дыркой для головы.
— Шучу, я шучу, — смеётся он, отмахиваясь. Затем подходит ко мне элегантной походкой и протягивает согнутую руку. — Могу я иметь честь показать тебе окрестности, миледи?
Я смотрю на предложенную руку и фыркаю.
— Сначала еда. Остальное обсуждается.
Мы без происшествий спускаемся на лифте вниз и выходим на тротуар.
— Поймаем такси?
Люцифер качает головой.
— Это Орлеан, детка. Вкусная еда на каждом углу. Пошли.
Даже ранним утром город полон туристов в бусах и ярких одеждах. Я позволяю Люциферу вести меня сквозь толпы людей, заходящих в рестораны и магазины и выходящих из них.
— Почему на улицах уже так многолюдно? — кричу я, когда мы проходим мимо духового оркестра.
— Это ещё ерунда. Нам надо приехать сюда во время Марди Гра. Лучшая вечеринка на Земле.
Я не упускаю слова «нам» в его утверждении, но и не утруждаюсь обращением к нему. Он знает, что этого никогда не может — и не произойдёт — случиться, и если у нас ничего не выйдет, другого Марди Гра никогда не будет.
Мы добираемся до ресторана на Канал-стрит, на который, честно говоря, снаружи смотреть особо не на что, но восхитительных ароматов с кухни, достаточно, чтобы у меня буквально потекли слюнки. И, судя по очереди людей на улице, это то, что нужно. Я начинаю отходить в конец очереди, но Люцифер хватает меня за руку, прежде чем позволить своим пальцам скользнуть вниз к моей руке. Наши ладони соприкасаются.
— Мы не ждём, дорогая. Пошли.
Он ведёт меня внутрь, и нас приветствует хозяин, который сразу же отводит нас к нашему столику.
— Здесь уютно, — замечаю я, рассматривая потёртые деревянные столы и выцветшие фотографии. — Похоже, я одета соответствующим образом. Не могу сказать того же о тебе, если только не планируешь после обеда провести гей-свадьбу.
Он изображает обиду.
— А что не так с моим костюмом?
— Э-э… немного тесноват, тебе не кажется? Словно прыщ, который только и ждёт своего часа.
Мы разговариваем, слегка игриво подкалывая друг друга, пока не появляется первая порция еды: корзинка с кукурузными оладьями, только что из фритюрницы.
— Они с лангустами, — объясняет Люцифер, когда я разглядываю хрустящие золотистые наггетсы.
— Но мы их не заказывали. — Хотя я серьёзно подумываю оставить их себе.
— Я заказывал.
Я поджимаю губы.
— Ты заказывал за меня? И откуда ты знаешь, что я люблю? Откуда знаешь, что у меня нет аллергии на морепродукты?
Он фыркает от смеха.
— Потому что знаю.
Не в силах больше отрицать голод, я беру и откусываю кусочек, обжигая язык. И, чёрт возьми, оно того стоит.
— Вкусно, правда?
— Боже мой, да, — стону я, прежде чем отправить остаток в рот и взять другой. — Забудь о гей-свадьбе. Я готова выйти за них замуж.
Мы даже не успели опустошить корзину, как принесли ещё еды. Дымящиеся горячие миски с гумбо и этуфи, которые пахнут так, словно их благословил сам Господь, ставятся на наш стол, и, клянусь, я чуть не плачу
— Оставь место. Это ещё не всё. — Люцифер улыбается, когда я принялась за еду.
Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз по-настоящему пробовала еду без кислого привкуса страха, отравляющего язык. И быть здесь? В Новом Орлеане, есть лучшую еду, известную человеку? Даже ужин с дьяволом не сделает этот опыт менее удивительным.
Следующее блюдо — огромная тарелка с жареными морепродуктами. Всё, от креветок до устриц и крабов в мягкой скорлупе, подаётся с картофелем фри и капустным салатом. Я ем, пока чуть не лопаюсь, в то время как Люцифер наблюдает за мной поверх вилки с весёлым блеском в глазах. Я не сомневаюсь в этом, и, честно говоря, плевать. Возможно, если бы он не пытался произвести на меня впечатление претенциозными обедами в Аду, я бы съела больше.
Когда приносят десерт, кажется, я могу упасть в обморок от переедания. Но не раньше, чем позволю себе попробовать самый невероятный пудинг, политый соусом из виски.
— Готова идти? — спрашивает Люцифер, не давая мне заснуть прямо за столом.
— Надо? Я едва могу двигаться, — хнычу я.
— Не волнуйся. У меня для тебя сюрприз.
Он кладёт на стол несколько купюр, которых более чем достаточно для оплаты обеда почти каждому из посетителей кафе. Я слишком сыта, чтобы протестовать, и мне не помешала бы помощь, чтобы вытащить оттуда свою задницу. Я бы сказала, что это просто совпадение, что на выходе нас ждёт велорикша, но знала, что Люцифер никогда ничего не оставляет на волю случая. Мы забираемся внутрь — он грациознее меня — и несёмся по улицам в велорикше, мимо магазинов вуду и туристических ловушек.
Я хлопаю себя ладонью по лбу.
— Чёрт. Я была так поглощена едой, что даже не потрудилась оглядеться в поисках подсказок.
— Я нашёл, не волнуйся.
— И?
— Я ничего не почувствовал. Грех повсюду. Для меня он как воздух. Но есть определённое ощущение — вкус, который излучает сильный грех. Он остаётся на человеке, как клеймо, и его нелегко смыть. Не без искупления.
— Итак, где планируешь найти такой мощный вид греха? — спрашиваю я.
