С оглушительным рёвом Многие выбрасывает ядерный заряд энергии, отбрасывая нас четверых назад. Я даже не понимаю, что нахожусь в воздухе, пока не врезаюсь в кусок цемента в нескольких ярдах от меня. Моё тело оседает на землю, сломленное, избитое и истекающее кровью. Воздух вырывается из моих лёгких, и несколько долгих секунд я не слышу ничего, кроме пронзительного звона и приглушённых приближающихся шагов. Сквозь туман в глазах я вижу, как появляется Люцифер, присаживается передо мной на корточки, прежде чем поднять меня и прислонить к соседней могиле.
Вдалеке я мельком вижу Дориана, Александра и Ларса, спешащих на помощь Габриэлле, в то время как Нико идёт помогать Саскии. Оставшиеся из Сем7ёрки устремляются к Лилит.
Я думала… думала, у нас получится. Я думала, наконец-то в этой совершенно испорченной судьбе появилось светлое пятно. Что мы могли бы направить зло, которое гноилось внутри, в нужное русло и превратить его во что-то хорошее.
— Иден. Иден, ты меня слышишь? Иден, посмотри на меня. Скажи, где больно.
С огромным усилием я медленно поворачиваю затёкшую, ноющую шею, чтобы посмотреть на Люцифера. Он выглядит обезумевшим, и на его лице странное выражение. Волнение? Страх? Я не знаю. Я никогда не видела такого раньше. Я не знаю эту версию Люцифера.
— Ты меня слышишь? Пожалуйста, детка. Скажи что-нибудь.
Я хочу спать. Так сильно. Не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь раньше так уставала. Я просто хочу полежать. Хочу положить голову Легиону на грудь и позволить его сердцу петь мне колыбельную, пока Люцифер прижимается щекой к моему животу, чтобы я могла поиграть с его волосами. Я такая ужасная. Я не заслуживаю ни того, ни другого. Я знаю, что попаду в Ад, и что я — самый большой грешник из всех, потому что хочу их обоих.
— Поговори со мной. Пожалуйста, Иден. Не… не бросай меня. — Он поднимает страдальческое лицо к почерневшему небу. — Ты победил. Ты хотел моего внимания? Ты хотел, чтобы я страдал за свои проступки? Ты победил.
Я кашляю, и металлический привкус ощущается на языке, побуждая Люцифера притянуть меня к своей груди и небрежно испачкать пиджак моей кровью. Я могла бы заснуть прямо здесь. Могла бы закрыть глаза, и боль ушла бы. И, может быть, я увидела бы сон… Мне снилась бы та ночь, когда он сказал, как долго хотел меня, и как с ним мне было так хорошо, что я чуть не заплакала от удовольствия. И когда он посмотрел на меня, не отягощённый реальностью того, кто он, и раскрыл себя настоящего, возможно, я увидела бы только это.
— Я помню, — прохрипела я.
Люцифер отстраняется ровно настолько, чтобы оценить выражение моего лица.
— Что ты сказала?
Я снова кашляю, затем вытираю губы тыльной стороной ладони, пачкая их кровью.
— Я сказала, что помню. Ты хотел, чтобы я прикоснулась к тебе… поиграла с твоими волосами. Потому что никто никогда не сможет так прикоснуться к тебе. Кроме меня.
Его тон ровный, но взгляд становится теплее.
— Ты помнишь.
— Я помню.
Люцифер сглатывает, и его губы приоткрываются, но слова, произносимые шёпотом, заглушаются звуками стрельбы и криками. Многие не только восстановили силы, но и, кажется, стали сильнее и кровожаднее. Кейн, Тойол и Андрас атакуют всем, что есть, но они даже не могут превратиться в демонов, чтобы этот бой стал вроде как честным, прежде чем их отбросят, как тряпичных кукол, одним взмахом руки.
Нико сближается с Александром и Ларсом, но их магия бесполезна, и они тоже улетают. Кажется, Всадники только оживили души, подпитывая их злобу.
Дориан первым приходит в себя и поднимает руки к небесам, призывая Тёмную королевскую магию. Над головой начинают сгущаться тучи. Запах дождя настолько силён, что я чувствую его вкус. И ветер усиливается до такой степени, что мне приходится хвататься за лацканы пиджака Люцифера, чтобы удержаться на ногах. Надвигается шторм, и хотя бессмертные могут пережить его, я не могу сказать, что Новый Орлеан может позволить себе ещё одно стихийное бедствие такого масштаба.
— Мы должны остановить его, — я пытаюсь перекричать вой ветра, не обращая внимания на боль в голове и шее. — Мы должны что-то сделать.
Град начинает осыпать нас, как маленькие замерзшие пули, и хотя прикрыть глаза от натиска — это подвиг, я не могу оторвать пристального взгляда от Легиона. То, как Многие манипулируют его телом, нечестиво, наполовину зверь, наполовину призрак. Сем7ёрка продолжает наступать, поражая его огневой мощью, которая способна сравнять с землёй целую деревню, Многие же кажутся несокрушимыми. Кажется, ничто не проникает внутрь, и они не замедляются. Если уж на то пошло, они поглощают энергию и отбрасывают её обратно в десять раз сильнее.
— Я должна помочь им, — говорю я, отталкиваясь от могилы.
— Нет, — возражает Люцифер, грубо хватая меня за плечи. — Ты ранена и слишком слаба. О чём ты думала, Иден? Что, если бы твой план не сработал? Он убил бы тебя, не задумываясь.
Я пытаюсь высвободиться из хватки, но он прав. Я едва могу поднять руки.
— Я знаю. Но должна была попытаться. Я не могу просто стоять и ничего не делать.
