Перед комнатой подруги Люс накрыл легкий приступ нежности. Дверь оказалась облеплена наклейками на бампер — и печатными, и явно самодельными. Их было так много, что они ложились внахлест, и новый лозунг частично перекрывал предыдущий и нередко ему противоречил. Люс беззвучно рассмеялась, представив, как Арриана без разбора собирает наклейки на бампер («Правят подлецы», «Моя дочь — двоечница в Мече и Кресте», «Голосуйте против поправки 666»), а потом в случайном порядке, но настойчиво лепит их, помечая собственную территорию.
Люс могла бы не меньше часа развлекаться чтением двери, но вскоре ее начало смущать, что она стоит перед входом в комнату, куда ее, вполне вероятно, еще и не приглашали. Тут она заметила второй бумажный самолетик. Она сняла его с пробковой доски и развернула.
Люс стояла с запиской в руках, сомневаясь, что ей теперь делать. Она с облегчением узнала, что о подруге позаботились, но по-прежнему предпочла бы увидеться с девочкой лично. Ей хотелось самой услышать беззаботный голос Аррианы, чтобы понять, как относиться к сегодняшнему происшествию в столовой. Стоя посреди коридора, Люс окончательно запуталась в событиях дня. Тихая паника захлестнула ее, когда она наконец осознала, что осталась одна, после заката, в Мече и Кресте.
За ее спиной приоткрылась дверь. Пол под ногами прорезала полоска белого света. Люс услышала играющую в комнате музыку.
— Что ты тут делаешь?
В дверях стоял Роланд в драной белой футболке и джинсах. Дреды он собрал на макушке желтой резинкой, а в руке держал губную гармошку.
— Я пришла повидаться с Аррианой, — ответила Люс, пытаясь удержаться и не заглянуть ему за спину, проверяя, нет ли в комнате кого-то еще. — Мы собирались…
— Никого нет дома, — загадочно отрезал он.
Люс не была уверена, имел ли он в виду Арриану, или остальных ребят в общежитии, или еще что. Не отрывая от нее взгляда, он сыграл на гармошке несколько тактов. Затем пошире приоткрыл дверь и приподнял брови. Люс затруднялась сказать, приглашал ли он ее войти.
— Я просто заглянула сюда по пути в библиотеку, — торопливо солгала она, разворачиваясь туда, откуда пришла. — Хотела посмотреть одну книжку.
— Люс, — окликнул Роланд.
Девочка обернулась. Формально они еще не были знакомы, и она не ожидала, что он знает ее имя. Он улыбнулся ей одними глазами и указал гармошкой в противоположном направлении.
— Библиотека там, — сообщил он и скрестил руки на груди. — Обязательно посмотри особое собрание в восточном крыле. Это действительно нечто.
— Спасибо, — с искренней благодарностью откликнулась Люс, меняя курс.
Роланд казался таким искренним, когда помахал ей вслед и изобразил на гармошке несколько отрывистых переходов. Возможно, раньше он заставил ее разволноваться лишь потому, что она думала о нем как о друге Дэниела. Насколько ей известно, мальчик вполне мог оказаться отличным человеком. Пока она брела по коридору, ее настроение поднялось. Сперва записка от Аррианы, колкая и язвительная, затем разговор с Роландом Спарксом, который прошел без малейшей неловкости. К тому же ей действительно хотелось заглянуть в библиотеку. Дела пошли на лад.
В самом конце коридора, где общежитие граничило с библиотечным крылом, Люс миновала единственную приоткрытую дверь на этаже. Вместо украшений кто-то целиком закрасил ее черным. Подойдя ближе, девочка расслышала, что внутри играет агрессивная тяжелая музыка. Ей даже не пришлось останавливаться, чтобы прочесть имя на двери. Комната принадлежала Молли.
Люс ускорила шаг, внезапно вспомнив, как грохочут по линолеуму ее сапоги. Она выдохнула, только когда прошла сквозь выкрашенные под дерево двери библиотеки.
