Вот к чему сводилось то, что он сказал ей в зале. После того, как она едва не призналась ему в любви.
Этот отказ ранил ее глубоко, в самое сердце, и она не сомневалась: любому будет достаточно один раз на нее взглянуть, чтобы в точности понять, что случилось.
Пенн нетерпеливо постукивала карандашом по столу Люс, но девочка не знала, что ответить. Гэбби прервала их с Кэмом пикник прежде, чем она успела разобраться в том, что происходит. Или вот-вот произойдет. Но что особенно странно, она так и не смогла понять, почему все это кажется ей менее важным, чем разговор с Дэниелом в гимнастическом зале.
Мисс София остановилась посреди кабинета и прищелкнула пальцами, словно воспитатель в детском саду, чтобы привлечь внимание учеников. Ее серебряные браслеты зазвенели, будто колокольчики.
— Если кто-то из вас когда-либо прослеживал свое фамильное древо, — начала она, перекрикивая гул голосов, — тогда он знает, какого рода сокровища погребены под его корнями.
— Ох, черт, пожалуйста, избавьте меня от метафор, — прошептала Пенн. — Или избавьтесь от меня. Одно из двух.
— У вас будет двадцатиминутный доступ в сеть, чтобы начать исследование собственного фамильного древа, — сообщила мисс София, запуская секундомер. — Поколение сменяется примерно за двадцать — двадцать пять лет, так что поставьте себе цель углубиться по крайней мере на шесть поколений.
Стон.
Шумный вздох донесся от седьмого стола — от Дэниела.
Мисс София обернулась к нему.
— Дэниел? У тебя возникли трудности с заданием?
Он снова вздохнул и пожал плечами.
— Нет, никаких. Все отлично. Мое фамильное древо. Должно быть занятно.
Мисс София озадаченно склонила голову набок.
— Что ж, приму это за выражение энтузиазма, — заключила она и добавила, обращаясь ко всему классу: — Уверена, вы найдете линию, достойную рассмотрения в письменной работе объемом от десяти до пятнадцати страниц.
Люс не удавалось сосредоточиться на задании. Ей нужно было столько всего обдумать. Они с Кэмом на кладбище. Возможно, это не укладывается в общепринятое представление о романтике, но Люс, пожалуй, понравилось. Прогулять уроки, чтобы слоняться среди могил. Устроить пикник, на котором он напоил ее превосходным латте. Посмеяться над ее боязнью змей. То есть она прекрасно обошлась бы и без приключения со змеей, но, по крайней мере, Кэм был мягок с ней в этом вопросе. Мягче, чем Дэниел на протяжении всей недели.
Как ни больно это признавать, но Дэниела она не интересует.
С другой стороны, Кэма…
Люс оглянулась на мальчика, сидящего за несколько столов от нее. Тот подмигнул ей, прежде чем застучать по клавиатуре. Итак, она ему нравится. Келли будет без умолку тараторить о том, насколько очевидны его чувства к ней.
Ей хотелось позвонить подруге сейчас же, выбежать из библиотеки и отложить работу с фамильным древом на потом. Обсудить другого парня — это самый быстрый, а возможно, и единственный способ выбросить Дэниела из головы. Но оставались еще жуткие порядки Меча и Креста относительно звонков и остальные ученики, прилежно взявшиеся за дело. Крохотные глазки мисс Софии обшаривали класс, высматривая бездельников.
Люс обреченно вздохнула и запустила поисковик на компьютере. Она застряла здесь еще на двадцать минут — и ни единая клеточка ее мозга не заинтересована в полученном задании. Ей в последнюю очередь хотелось что-то выяснять о собственной скучной семье. Вместо этого ее пальцы исключительно по собственной воле набрали тринадцать букв:
Дэниел Григори
Найти.
Когда в субботу утром Люс открыла дверь, прямо ей на руки свалилась Пенн.
— А ведь можно было предположить, что однажды до меня дойдет: двери открываются внутрь, — извинилась она, поправляя очки. — Надо запомнить, что не стоит облокачиваться на глазки. Отличная комната, кстати, — добавила она, оглядевшись и подойдя к окну над кроватью. — Неплохой вид, если не считать решеток и всего остального.
Люс из-за спины подруги смотрела на кладбище и тот самый дуб, под которым они с Кэмом устроили пикник. И на то место, невидимое отсюда, но четко стоявшее у нее перед глазами, где их с Дэниелом едва не придавило статуей. Ангелом мщения, таинственно исчезнувшим после происшествия.
Ей вспомнились встревоженные глаза Дэниела, когда он в тот день прошептал ее имя, их почти соприкоснувшиеся носы, то, как его пальцы легли ей на шею, — и ее бросило в жар.
Она показалась себе жалкой. Девочка вздохнула и повернулась к окну спиной, заметив, что Пенн тоже отошла в сторону.
Теперь она перебирала вещи на парте, каждую подвергая тщательному осмотру. Пресс-папье в виде статуи Свободы, привезенное отцом с конференции в Нью-Йоркском университете, фотография смешной и неудачной завивки ее мамы, когда та была примерно в возрасте Люс, диск ее тезки, Люсинды Уильяме, который на прощание подарила ей Келли еще до того, как девочка впервые услышала название «Меч и Крест».
— А где твои книги? — спросила она Пенн, пытаясь уклониться от путешествия в страну воспоминаний. — Ты сказала, что зайдешь позаниматься вместе.
