Люс поспешно замотала головой, осознавая, насколько привыкла полагаться на верность Пенн и своеобразную манеру Аррианы развеивать самое мрачное ее настроение. И Гэбби оказалась по-настоящему добра к ней. А Дэниел, хотя она едва увиделась с ним, сделал больше для восстановления ее душевного покоя, чем, должно быть, предполагал сам. Он пришел ее проведать. Он думал о ней.
— Хорошо, — сообщила Рэнди. — Потому что часы посещения еще не закончились.
И снова сердце Люс затрепетало, поскольку она ожидала вот-вот увидеть родителей. Но послышалось торопливое цоканье каблучков по линолеуму, и глазам девочки предстала крохотная фигурка мисс Софии. Цветастая, осенних тонов шерстяная шаль окутывала ее узкие плечи, а губы были в тон подведены темно-красной помадой. Следом за ней вошел низенький лысый мужчина в костюме и двое полицейских, круглолицый и тощий, оба с редеющими волосами и скрещенными на груди руками.
Полноватый полицейский выглядел младше. Он опустился на стул рядом с Люс, но, заметив, что никто больше и не подумал присесть, встал и заново сложил руки на груди.
Лысый мужчина вышел вперед и протянул Люс руку.
— Меня зовут мистер Шульц, я адвокат Меча и Креста.
Девочка неловко пожала ему ладонь.
— Эти полицейские собираются задать тебе пару вопросов. Не для судебного разбирательства, просто в попытке установить подробности происшествия…
— А я настояла на том, чтобы присутствовать при беседе, Люсинда, — добавила мисс София, подходя ближе, чтобы погладить ее по голове. — Как ты себя чувствуешь, милая? — шепотом спросила она. — Потеряла память от потрясения?
— Я в порядке…
Девочка умолкла, стоило ей заметить в дверях еще две фигуры. Она едва не расплакалась, увидев темные курчавые волосы матери и отцовские большие очки в черепаховой оправе.
— Мама, — прошептала она слишком тихо, чтобы ее могли услышать. — Папа.
Они бросились к кровати, обнимая ее и хватая за руки. Ей отчаянно хотелось прижаться к ним, но она слишком ослабла, чтобы что-то сделать, и просто лежала спокойно, наслаждаясь знакомым уютом их прикосновений. Их глаза выглядели ничуть не менее испуганными, чем она себя чувствовала.
— Солнышко, что случилось? — спросила мама.
Она не смогла произнести ни слова в ответ.
— Я сказала им, что ты ни в чем не виновата, — вмешалась мисс София, оборачиваясь к полицейским. — Проклятое совпадение.
Разумеется, они знали о Треворе и теперь сочтут это… примечательным в свете гибели Тодда. Люс достаточно общалась с их коллегами, чтобы не сомневаться, что после разговора с ней они останутся разочарованными и раздраженными.
Тощий коп щеголял пышными бакенбардами, уже начинающими седеть. Открытая папка с ее личным делом, казалось, полностью поглотила его внимание, поскольку он ни разу не взглянул на нее саму.
— Мисс Прайс, — произнес он с тягучим южным выговором, — почему вы с мистером Хаммондом оказались одни в библиотеке в столь поздний час, когда все остальные учащиеся присутствовали на вечеринке?
Люс оглянулась на родителей. Мама кусала губы, оставив их почти без помады. Лицо отца было белым, словно простыня.
— Я была не с Тоддом, — ответила девочка, не понимая, к чему клонит полицейский. — Мы пришли туда с Пенн, моей подругой. И там была мисс София. Тодд что-то читал в одиночестве, а когда начался пожар, я потеряла из виду Пенн, и он оказался единственным, кого мне удалось найти.
— Единственный, кого вам удалось найти… ради чего?
— Погодите минутку, — прервал полицейского мистер Шульц, выйдя на шаг вперед. — Если позволите напомнить, это был несчастный случай. Вы не допрашиваете подозреваемую.
— Нет, я хочу ответить, — перебила его Люс.
В крохотной палате собралось столько людей, что она уже не знала, куда смотреть, и уставилась на копа.
— Что вы имели в виду?
Он покрепче сжал папку.
— Вы раздражительный человек, мисс Прайс? Вы назвали бы себя нелюдимой?
— Довольно, — вмешался отец.
— Люсинда — весьма разумная девочка, — добавила мисс София. — И не была настроена против Тодда Хаммонда. Все произошедшее было несчастным случаем, не более.
Полицейский покосился в сторону открытой двери, как если бы надеялся, что мисс София сама переместится за нее.
— Да, мисс. Но в ситуации с исправительной школой верить на слово — не самый разумный…
— Я расскажу все, что знаю, — твердо заявила Люс, сжимая простыню. — Мне нечего скрывать.
Она, как могла, рассказала им о случившемся, говоря медленно и четко, чтобы у родителей не возникло новых вопросов, а полицейские успевали вести записи. Девочка не позволила себе поддаться эмоциям, чего, похоже, ожидали от нее все слушатели. И — без упоминаний о появлении теней — история прозвучала вполне осмысленно.
Они побежали к задней двери. Нашли выход в конце длинного коридора. Там обнаружилась лестница с крутыми ступеньками, а они с Тоддом так разогнались, что не успели остановиться и оступились. Она потеряла его из виду и ударилась головой так сильно, что пришла в себя уже здесь, двенадцать часов спустя. Вот и все, что она помнит.
