— Мы с Пенн искали ее. Это было глупо. Мы подумали, что автор, возможно, как-то связан с Дэниелом, но не знали наверняка. Когда бы мы ни проверяли, выходило так, словно книгу только что взяли. А потом, когда я сегодня вернулась к себе, Пенн оставила ее в моей комнате…
— Так Пенниуэзер тоже знает ее содержание?
— Понятия не имею, — покачав головой, призналась Люс.
Она чувствовала, что болтает бессвязно и неудержимо, но не могла остановиться. Мисс София походила на забавную чудаковатую бабушку, которой у девочки никогда не было. Представление ее собственной бабушки о грандиозной поездке за покупками ограничивалось бакалейной лавкой. Кроме того, оказалось так приятно просто с кем-нибудь поговорить.
— Мне пока не удалось ее найти. Я была с Дэниелом, а он обычно ведет себя так странно, но прошлой ночью он поцеловал меня, и мы не возвращались до…
— Прости, милая, — громко перебила ее мисс София, — но ты сказала, что Дэниел Григори поцеловал тебя?
Люс зажала себе рот обеими руками. Она не могла поверить, что проболталась мисс Софии. Должно быть, она и впрямь расклеилась.
— Простите, это совершенно неуместно. И неловко. Не знаю, почему это у меня вырвалось.
Девочка, словно веером, обмахнула ладонью пылающие щеки.
Но было уже слишком поздно.
— Спасибо, что сообщила! — выкрикнула Арриана с другого конца читального зала.
Лицо ее выглядело ошеломленным.
Но мисс София вернула себе внимание Люс, выхватив из ее рук книгу.
— Ваш с Дэниелом поцелуй не только неуместен, милая, но, как правило, невозможен.
Она погладила подбородок и подняла взгляд к потолку.
— Что означает… ну, может и не означать…
Мисс София принялась листать книгу, сверхъестественно быстро пробегая пальцами по страницам.
— Что вы имели в виду под «как правило»?
Люс никогда прежде не ощущала себя настолько непричастной к собственной жизни.
— Забудь о поцелуе.
Мисс София махнула рукой, застав Люс врасплох.
— Это не так важно. Поцелуй ничего не значит, если только…
Она что-то пробормотала себе под нос и продолжила листать книгу.
Какого черта? Поцелуй Дэниела значил все. Люс с сомнением наблюдала за порхающими пальцами библиотекаря, пока ее внимание не привлекла одна из страниц.
— Вернитесь назад, — попросила девочка, накрыв ладонью руку мисс Софии.
Женщина медленно отстранилась, и Люс принялась перелистывать тонкие полупрозрачные страницы. Вот. Она прижала ладонь к сердцу. На полях черной тушью было вычерчено несколько набросков — поспешно, но изящно и твердой рукой. Кем-то, обладающим несомненным талантом. Девочка провела пальцами по наброскам, пристально всматриваясь в них. Изгиб женского плеча, увиденный сзади, волосы, собранные в низкий узел. Гладкие обнаженные колени скрещенных ног, уходящих к призрачной талии. Длинное тонкое запястье с ладонью, в которой покоится крупный раскрывшийся цветок пиона.
Пальцы Люс задрожали. К горлу подступил комок. Она не понимала, почему из всего, что она слышала и видела сегодня, именно это оказалось достаточно красивым — и достаточно печальным, — чтобы довести ее до слез. Плечо, колени, запястье — все это принадлежало ей. И она знала — наброски сделаны рукой Дэниела.
— Люсинда.
Встревоженная мисс София начала медленно вставать со стула.
— Ты… хорошо себя чувствуешь?
— О, Дэниел, — прошептала Люс, отчаянно желая вновь оказаться рядом с ним.
И смахнула слезу.
— Он проклят, Люсинда, — сообщила мисс София поразительно холодным тоном. — Вы оба прокляты.
«Проклят».
Дэниел тоже говорил о проклятии. Именно так он описывал все происходящее. Но имел в виду себя, не ее.
— Проклят? — переспросила Люс.
На самом деле ей не хотелось ничего слушать. Ей хотелось лишь найти его.
Мисс София щелкнула пальцами перед лицом девочки. Та встретилась с ней взглядом, медленно, вяло, отрешенно улыбнувшись.
— Ты все еще не пробудилась, — пробормотала библиотекарь.
Она резко захлопнула книгу, привлекая внимание Люс, и положила ладони на стол.
— Он тебе что-нибудь рассказал? После поцелуя?
— Он рассказал… — начала девочка. — Это звучит безумно.
— Так часто бывает.
— Он сказал, что мы двое… вроде как пара влюбленных, разлученных судьбой.
Люс прикрыла глаза, вспоминая длинный перечень прошлых жизней. Поначалу одна мысль об этом казалась дикой, но теперь, начав к ней привыкать, девочка решила, что это самое романтическое событие, произошедшее за историю мира.
— Он говорил обо всех жизнях, когда мы влюблялись друг в друга — в Рио, в Иерусалиме, на Таити…
— Это действительно звучит безумно, — согласилась мисс София. — Разумеется, ты ему не поверила?
— Поначалу нет, — призналась Люс, вспоминая их пылкий спор под персиковым деревом. — Он начал с того, что упомянул Библию, а такие вещи я привыкла пропускать мимо ушей… — Она прикусила язык. — Не сочтите за оскорбление. Ваши занятия кажутся мне по-настоящему интересными.
— Пустяки. Люди в твоем возрасте часто стесняются религиозного воспитания. В этом нет ничего особенного, Люсинда.
Люс хрустнула суставами пальцев.
— Но мое воспитание не было религиозным. Мои родители неверующие, так что…
— Все во что-нибудь верят. Тебя ведь крестили?
