– Ни разу не легче. У оружия нет собственной воли – оно выполняет приказ стрелка. И клинит тоже чаще всего от кривых рук владельца.
– Логично, – кивнул наемник. – Только вся разница в том, что ты не промахнешься. Такой «выстрел» попадет в нужную цель.
– Откуда ты знаешь?
– Вижу, – уклончиво ответил мой новый собеседник. – Нет, у меня нет того, чем обладаешь ты. Я всего лишь старый сталкер, который видел слишком много дерьма.
– И поэтому ушел убирать всех неугодных?
– Да, пожалуй, так. Так к чему это я… Нельзя начинать ненавидеть, если перво-наперво не попытался понять ближнего своего.
– Еще одна сталкерская мудрость?
Я сделала большой глоток из бутылки. Макароны оказались критически пересоленными. Вряд ли Темный хотел отравить. Скорее, вкусы людей требуют активного включения рецепторов и большей интенсивности приправ.
– Человеческая… – поправил наемник. – Множества войн и смертей могло не случиться, если бы люди хотя бы попытались понять друг друга, прежде чем за стволы хвататься.
– Это говорит мне тот, кто за монету способен отобрать чужую жизнь? – Я задумчиво посмотрела на человека. – Неужели, по-твоему, даже предателя можно простить и позволить ему жить?
– Ты, наверное, не знаешь, но люди на Большой земле тоже почитают Бога. У него множество имен и обличий. В разных странах по-своему зовут Его, но это не столь важно…
– Расскажи мне о нем… – попросила я, почувствовав нечто знакомое. Впервые встреченный еретик говорил о том, что так близко каждому из ордена.
Еще одно зернышко сомнений растворилось в бурном потоке неожиданных откровений. Такого и «неверным» толком не получится назвать. Может, он из наших? Нет, глаза обычные, людские… Но слова…
– Он создал этот мир, людей, зверей и все окружающее. Строго, но справедливо взор Его следит за каждым от начала времен. И однажды послал Он на землю сына Своего, дабы вернуть человечество на путь истинный, когда многие уже давно забыли, как жить праведно.
– Судя по всему, не слишком оно понятливое… – Я покосилась на компашку в дальнем углу, шумно звенящую стаканами и горланящую похабные песни.
– Быть может… Но ты спрашивала об ином.
Наемник сделал глоток из термоса. Повеяло терпким запахом трав, произраставших в Зоне в большом количестве. Если знать как, то они не хуже медицинских препаратов помогали справляться с разного рода недугами, так или иначе преследовавшими живых людей.
– И пришедший в мир сын Божий странствовал по миру, исцелял больных, исповедовал грешников и нес Слово Его. Обрел Он множество последователей. Но где любовь, там и ненависть. Нашлись те, кто счел проповедь Истины дерзостью и вызовом всем сложившимся устоям…
– Как знакомо…
– Однажды привели Ему грешницу и спросили, стоит ли казнить ее за прелюбодеяние… – мягким голосом продолжил незнакомец.
Отчего-то мне послышались знакомые интонации Преподобного. Неужели обычные люди способны думать не только о земных страстях и не каждый из них порочен? Быть может, их вера – то, что хранит жизнь человечества по ту сторону Периметра? Объединяет разные народы, государства и миры… Хотелось и дальше слушать этого мужчину, познать мудрость, которая мало кому доступна в жестокой реальности Зоны.
– Как я понимаю, ненавистники при любом исходе нашли бы до чего докопаться? – Еще не отболевшая история ненароком уводила размышления в сторону от речей человека.
– Примерно так. И тогда ответил Он им, что пусть тот, кто воистину чист и безгрешен, первым бросит в несчастную камень. И никто не сумел. Ибо любой из смертных так или иначе не совершенен. Устыдились ненавистники и отступили, а Он простил женщину, наказав ей впредь более не грешить.
– Что-то сомневаюсь, что однажды и на Деймона снизойдет прозрение. Этот тип больше всех точно любит себя.
– Мы разве говорили о нем? – доброжелательно улыбнулся наемник. – Ты ищешь ответ для себя.
– Как-то сложно у вас все… – задумалась я, хоть и нашла некоторые параллели. – Обелиск толкует многое иначе. Да и ты явно не совсем чист…
– Я человек – а значит, где-то совершал и проступки. Рожден не без недостатков. Просто есть те, что можно отпустить и даже понять. Если некто искренне раскается в своих грехах, мы не вправе судить его.
Теплая улыбка наемника, тихий скромный голос и мягкие черты лица внушали доверие. Я невольно прониклась уважением к нему. Но никак не могла понять.
– Мы вернулись к началу… Обелиск не прощает предателей.
– Не бери на себя больше положенного.
Меня передернуло. Наемник повторил то, что я слышала неоднократно, но так и не научилась этому.
– Мы смертные, – продолжил он. – Не нам судить об Истине. Не бойся, больше ничего плохого с тобой не случится. Командир – не злой человек. Просто такой же несовершенный. Наши ребята – тем паче. У каждого за душой есть грехи, но не каждый из них заслуживает суровой кары.
К клетке подошел Темный в сопровождении Дока.
– Дядь Миш, у вас все нормально?
– Более чем. Хоть с кем-то о душе поговорить можно. Вам же вечно не до того, – шутливо проворчал наемник.
