Мама, выставив локти, обеими руками прижимала к груди сумочку. Эту позу она принимала всякий раз, когда оказывалась в районе, где, по ее мнению, ее могли ограбить. А они еще не знают о видеонаблюдении. Родители, непреклонно возражавшие против таких мелочей, как приобретение веб-камеры для дочери, придут в ужас от одной мысли о постоянном надзоре в ее школе.
Девушке хотелось защитить их от ужасов «Меча и Креста», поскольку она уже начала постигать, как обращаться и порой даже справляться со здешней системой. Только на днях Арриана устроила для нее нечто вроде пробежки с препятствиями по школьной территории, указав все «дохлые камеры», чьи батарейки истощились или были украдкой «заменены», обеспечив несколько мертвых зон. Родителям нет нужды об этом знать, они просто хотят хорошо провести с ней день.
Пенн сидела на трибунах, где они с Люс договорились встретиться в полдень, держа в руках горшочек с хризантемой.
– Пенн, это мои родители, Гарри и Дорин Прайс, – представила Люс. – Мама, папа, это…
– Пенниуэзер ван Сикль-Локвуд, – официальным тоном закончила подруга, обеими руками протягивая цветок. – Спасибо, что позволили мне присоединиться к вам за обедом.
Неизменно вежливые, папа и мама заворковали и заулыбались, не задавая вопросов о собственных семейных обстоятельствах Пенн, рассказать о которых у Люс не нашлось времени.
День опять выдался теплым и ясным. Ядовито-зеленые ивы перед библиотекой чуть покачивались на ветерке, и девушка подвела родителей к месту, где деревья заслоняли большую часть пятен копоти и вылетевших при пожаре окон. Пока они расстилали лоскутное одеяло на сухом клочке травы, Люс отвела подругу в сторонку.
– Ты как? – она осознавала, что, если бы ей пришлось провести целый день в компании чужих родителей, потребовалась бы немалая поддержка.
К ее удивлению, Пенн восторженно закивала.
– Это уже гораздо лучше, чем в прошлом году! И все благодаря тебе. Я бы весь день сидела одна, если бы ты меня не пригласила.
Эта похвала застала Люс врасплох. Она тут же принялась оглядывать двор, чтобы увидеть, как проходит это мероприятие у остальных. Несмотря на то что парковка до сих пор была наполовину пуста, родительский день, похоже, неторопливо набирал ход.
Молли сидела на одеяле поблизости, между мужчиной, похожим на мопса, и женщиной, с голодным видом вгрызающейся в индюшачью ногу. Арриана, ссутулившись, расположилась на трибунах, что-то шепча девушке-панку постарше с потрясающими ярко-розовыми волосами. Скорее всего, старшей сестре. Обе перехватили взгляд Люс. Подруга ухмыльнулась, помахала рукой, обернулась к своей спутнице и вновь зашептала.
Вокруг Роланда собралась огромная компания, устроившая пикник на большом покрывале. Они шутили и смеялись, а несколько ребятишек помладше кидались едой друг в друга. Похоже, прекрасно проводили время, пока граната из кукурузного початка не угодила в проходящую по двору Габби, едва ее не оглушив. Девушка бросила хмурый взгляд на Роланда. Она вела под руку мужчину, по виду годящегося ей в дедушки, поглаживая его локоть, к ряду складных стульев, расставленных вокруг открытой площадки.
Дэниел и Кэм, что примечательно, отсутствовали. Люс даже не представляла, на что могли бы быть похожи их семьи. Как бы сердита и смущена она ни была после того, как Дэниел второй раз сбежал от нее на озере, она по-прежнему мечтала хотя бы одним глазком взглянуть на кого угодно, состоящего с ним в родстве. Однако, вспоминая его тоненькое личное дело, лежащее в архиве, девушка задумалась о том, поддерживает ли он связь хоть с кем-нибудь из своей семьи.
Мама разложила мамалыгу по четырем тарелкам, отец увенчал получившиеся горки свеженарезанным острым перцем. После первого же кусочка рот Люс вспыхнул пламенем, именно так, как она любила. Для Пенн, судя по всему, обычная кухня Джорджии, на которой выросла ее подруга, оказалась непривычной. Особенно ее испугала маринованная бамия, но, попробовав стручок на вкус, она одарила Люс удивленно-одобрительной улыбкой.
Мама с папой захватили с собой все до единого любимые лакомства дочери, даже пекановое пралине из семейного магазинчика в соседнем квартале. Они счастливо жевали по обе стороны от нее, явно радуясь возможности наполнить рты чем-то, отличным от разговоров о смерти.
Люс следовало бы наслаждаться временем, которое она проводит с родителями, пить любимый сладкий чай, но она чувствовала себя какой-то самозванкой, прикидываясь, будто этот райский обед – совершенно обычное дело для «Меча и Креста». Весь этот день был сплошным притворством.
