— Когда я пришел его опрашивать, Бонд отпер аж три замка. Вряд ли он мог оставить дверь открытой.
— Так что у кого-то был ключ, — заключила Лесситер.
— Или он хорошо знал убийцу и сам его впустил, — предположил Декер. — И, насколько я могу судить из общения с Бондом, в это ночное время он первому встречному никогда не открыл бы — тут требовалось просто-таки безграничное доверие.
— Вы вкладываете в это какой-то определенный смысл? — резко спросил Грин.
— Пока что нет.
Полицейский сорвал с ремня свой значок и швырнул на крыльцо:
— Какого хрена я вообще ношу эту штуку, если не могу защитить свой собственный город?
Декер наклонился, подобрал значок, внимательно изучил — не помялся ли, — и вручил обратно Грину.
— Все у нас получится, детектив, — сказал он.
— Откуда такая уверенность? — вопросила Лесситер.
— Потому что провал в мои планы не входит.
Через два дня после похорон Декер сидел в кухне дома Митчеллов.
Он тщательно разгладил копии писем, обнаруженных в шкафчике Стэнли Ноттингэма в камере хранения гериатрического центра в Нью-Джерси, аккуратно разложил перед собой на столе. Писем было несколько, но ни в одном не содержалось и намека на какие-то припрятанные сокровища.
Амос уже в пятый раз перечитывал одно из них:
