Увидев состояние герольда, девушка засомневалась в своих шансах исцелить его. Её собственное волшебство могло вылечить человека, но это было до превращения в демоницу, теперь же Эллейн не знала, насколько удачным будет исцеление и получится ли оно вообще.
“Выбора нет. Придётся рискнуть, - подумала девушка, закрывая глаза и призывая свою силу. Её магия изменилась, стала совершенно иной после превращения. Эллейн чувствовала это каждой клеткой своего тела. Раньше волшебство было подобно цветку, нежному и красивому, а сейчас стало яростным огнём, жгущим её изнутри. Пламя было столь же прекрасным сколь и опасным.
Неожиданно дочь короля эльфов поняла, что знает, как спасти герольда.
Эллейн резко выдохнула, и её охватило слабое золотистое сияние, усиливающееся с каждой секундой. Когда сияние достигло пика, девушка осторожно коснулась развороченного бока герольда, и золотистый свет перекинулся на него. Страшная рана и обмороженные участки кожи стали исцеляться на глазах. Подождав немного, девушка прервала процесс и осмотрела человека.
Выглядел он плохо, лицо осунулось и впало, обмороженные, до конца не вылеченные, руки мелко дрожали, но смерть, как и участь стать калекой, ему более не угрожала. По крайней мере, на данный момент.
Сходив в ближайший шатер, Эллейн нашла несколько повседневных платьев и, разорвав их на части, грубо замотала оставшиеся раны герольда.
- Человек. Один из тех, кто пытался захватить Лес и поработить мой народ,- тихо сказала Эллейн, наклоняясь к лежащему без сознания воину. - Не думала, что мне когда-нибудь потребуется спасать варвара. Жаль, на данный момент ты мой единственный шанс добраться до Зентреба, пока не стало слишком поздно для всех нас.
Взяв герольда за шиворот, девушка легко потащила его в сторону лагеря. Риск, что раны человека вновь откроются, её не волновал. Не смотря на то, что мужчина был гораздо тяжелее Эллейн, она почти не чувствовала его веса. После превращения её физические и магические возможности возросли во много раз. Она стала сильнее, быстрее и гораздо выносливей. Магия творилась же вообще на уровне рефлексов и мысли. Такое ощущение, что она стала её неотделимой частью. Как изменился её разум Эллейн пока не знала. Говорил ли Трикстер правду? Это было не важно. Своя судьба волновала девушку не так сильно, как судьба её разобщённого народа. Король эльфов воспитывал Эллейн как свою наследницу. Он предчувствовал свою смерть, и она должна была возглавить разрозненные кланы эльфов, сменить его на троне и продолжить процесс их настоящего единения. Война с людьми сплотила жителей Таинственного Леса, но лишь на время, после её завершения старые споры вновь вернулись бы, а смерть короля и пропажа принцессы могла привести к братоубийственной войне между эльфийскими кланами.
Единственным способом устранения опасности войны между эльфами было возвращение Эллейн. Она была компромиссным вариантом. Ею стали бы манипулировать главы кланов, но такую цену, за мир между эльфами, она была готова заплатить. Вот только для этого надо было вернуть свой истинный облик и избавиться от демонической скверны, посредством уничтожения её источника. Если верить словам Зентреба, то только его смерть освободит её от проклятия. Конечно шанс того, что он соврал, очень велик, но иного выбора не было. Зентреб должен умереть.
Генриху снилось, что он барахтался в океане огня. Каждая часть его тела невыносимо болела и тлела. Периодически страшный жар сменялся ещё более жутким холодом. В такие моменты герольд думал, что его смертный час пробил, и слуга богини Смерти и Тьмы уже держит его за руку.
С трудом открыв глаза, герольд увидел, что находится на койке в походном шатре. Сквозь откинутый полог медленно пробивались лучи солнца.
Воспоминания навалились подобно лавине. Секунда и Генрих был просто погребён под ними. Он вспомнил бой, вспомнил, как его отряд сражался с ужасным существом из легенд, вспомнил смерть своего господина и горький вкус поражения. Последнее, что запечаталось в разуме герольда, перед тем как он потерял сознание, была жуткая морда ледяного демона и ужасный холод. Вначале герольд решил, что все эти воспоминания лишь кошмар, но боль во всём теле доказывала обратное.
- Наконец ты очнулся, человек,- раздался несколько хриплый, но, несомненно, женский голос. Превозмогая боль, Генрих повернул голову и увидел сидящую за походным столом темноволосую девушку лет двадцати с остроконечными ушами и стрекозиными крыльями за спиной. Одета она была в простое зелёное платье.
Слабо усмехнувшись, Генрих обессилено закрыл глаза и сказал:
- Значит, теперь эльфы сговорились с демонами. И во что вам обошлась эта сделка, остроухие твари?
Глаза девушки полыхнули огнём, резко вскочив, она мгновенно оказалась рядом с герольдом и, схватив его за горло, легко приподняла.
- Ещё раз посмеешь сказать нечто подобное, и я убью тебя на месте.
- Дддемон,- с трудом выговорил человек, с ненавистью и страхом глядя в пылающие адским огнём глаза “эльфийки”.- Чего ты ждёшь? Убей меня уже!
