Я понял, что она права, едва мы вошли. Только вот что окажется он “не милахой” ещё и в буквальном смысле, я не ожидал. Внешность колдуна можно было описать коротко: “плод изнасилования верблюда Алладином”. Ну или наоборот, пофиг. Громадные выступающие вперёд зубы были жёлтыми, как снег у подъезда в новогоднюю ночь, и их не могли скрыть даже подвижные светло-коричневые гусеницы губ размером с сардельку каждая. Большие тёмные глаза на смуглом лице почти полностью прятались под мясистыми веками, и было не совсем очевидно, видит ли он вообще хоть что-то.
У ног колдуна в зелёном азиатском халате сидела раскрытая настежь деваха в неглиже, и Зарип, нежно поглаживая её пламень меж грудей, длинной острой иглой в левой руке небрежно наносил чернила на бледную кожу у самой её шеи. Вокруг него, растёкшегося телесами на продавленном диване, обильно дымились несколько курилен. Я кашлянул.
— Почему меня отвлекают? - колдун даже не глянул на нас, продолжая дырявить кожу девушки вялыми движениями. - Фуфел, ну-ка в утиль обоих!..
Назвать эту груду мышц Фуфелом должно быть, наверное, остроумным решением. Слева у стены шевельнулся громадный яг, похожий на человека уже весьма отдалённо. Его несоразмерно длинные ручищи ткнулись в пол, и тварь по-горилльи уставилась на нас из-под маленького лба. Миниатюрные глазки хищно блеснули, и притом нацелился урод не на меня.
— Печень… - расплылся яг в такой ухмылочке, что в его намерениях именно съесть обозначенный орган моей спутницы возникли сомнения.
— Антон Палыч не оценит, сразу говорю, - как можно уверенней произнёс я первое, что пришло на ум. Странно, но я не ощущал ничего, кроме лёгкости и медленно нарастающего азарта. Такое со мной уже случалось в момент опасности. Начиналось и сейчас.
— А ну стой! - осадил шагнувшего было яга Зарип и с недовольным выдохом оторвался от узора, подняв иглу в руке высоко, как хирург - стерильный инструмент. Он оглядел меня с ног до головы из-под едва приподнятых век и в итоге сказал, как на пол сплюнул: - Вот зачем ты уважаемых людей зря упоминаешь? Ты не семейный. Не можешь ты от Супербиа говорить.
Я даже уже придумал, как именно извернуться, но не успел произнести ни слова.
— Зато я могу, - гнусаво заявил вдруг кто-то позади нас.
Мы с Лерой шарахнулись в сторону, оказавшись напротив яга. В задымленную комнату вальяжно вошли трое: два пса с деформированными высокими скулами и слишком явными границами массивных лбов, словно бы в лица им навставляли стальных пластин, и… Семён. Тот, мать его, доходяга, который сопровождал Кайрата, а потом докладывал Разумовскому о его внезапной и странной кончине, стоя на моей лоджии! Хорошо рассмотреть я смог его только сейчас, но в том, что это именно он, не было никаких сомнений. Козлиная бородка в три волосины и этот гнусавый голосок надолго отпечатались в моей памяти! Единственное, я не думал, что он настолько старше меня.
— Это официальный визит? - ничто в обвислом лице Зарипе не выдало напряжения, но я знал наверняка, что опешил он и напрягся уж точно не меньше моего. Лера же чисто интуитивно поняла, что ребята явно не из нашей группы поддержки, и встала поближе ко мне.
— Семье Аседия не о чем беспокоиться, заявляю официально. Ваши гули уничтожены, ущерб будет возмещён в двойном размере, - гнусаво, как тётка из ЗАГСа, проговорил Семён, даже не глядя на хозяина притона. Деваха у ног верблюдоалладина так и не пошевелилась, словно бы пребывая в глубоком трансе. - Ты, колдун, конечно, можешь взбрыкнуть и попытаться права тут покачать, но я тебе этого делать не советую. Проблем ты мне создашь, это так. Но я эти проблемы решу, чего ты, обещаю, уже не увидишь. Я выражаюсь достаточно ясно?
По мере нарастания удивления, мясистые веки Зарипа ползли вверх, а громадный кадык дважды сходил туда-сюда. Вероятно, он смекнул что да как и всё-таки оставил заготовленные угрозы при себе. С виду расслабленный, колдун неспешно убрал длинную иглу в футляр и провёл ладонью перед лицом девушки у ног, после чего её грудь закрылась, пряча от нас белое горение.
— Теперь ты, заготовка, - Семён, наверное, подумал, что настала его минута славы, и всерьёз собрался впечатлить собравшихся своим красноречием. - Воля Семьи такова: уничтожение куколки Александра Зорина, Бельзаабу предназначенной.
— Я здесь от Разумовского, - поспешно выпалил я, соображая. Шансов против них, конечно, не было никаких.
