Коссаковский-младший пытался убедить родителя в том, что занятие геральдикой – такая же деятельность, как, к примеру, литьё чугуна или выплавка меди. И она приносит немалый доход. Если изготовить золотой орден с крестом на имя только что родившегося сына короля и вовремя преподнести его правителю страны, он в тот же миг объявляет орден государственной наградой и заваливает заказами. Кажется, убедившись в том, что выполнил свою миссию, Станислав-Казимир, погрузив в экипаж дорогие картины матери, а также золотые и серебряные изделия, подаренные графине французскими королями, в тот же день отбыл в Польшу.
Не стал задерживаться в столице Российской империи и Коссаковский-старший. На следующее же утро он подписал соглашение о продаже закреплённой за Архангельским медеплавильным заводом Инзерской волости 51 тысячи десятин земли царскому двору. Получив в банке именной вексель на два с половиной миллиона рублей, огромные по тем временам деньги, и выставив на продажу дворец графини Коссаковской, граф тоже отправился на родину. После этих событий странного графа в Санкт-Петербурге больше никогда не видели.
Земли Архангельского медеплавильного завода Инзерской волости без определения их границ были объявлены принадлежащими правлению царского двора. А уфимскому губернатору было направлено указание точно определить их границы. Об этом пока знал только сам начальник края и его канцелярия. Таким образом, Архангельский завод после безостановочной работы в течение более 130 лет прекратил свою деятельность. Как уже было сказано, из более чем одного миллиона пудов меди можно было отлить столько медных монет, чтобы выкупить весь торговый и военный флот у таких мощных морских держав, как Англия и Голландия того времени. Жаль, что эти деньги текли не в нужном направлении, и село Архангельское, жители которого вправе гордиться своей прекрасной церковью, было обречёно на упадок.
Скоро, уже к 1903 году, на землях Башкирии, которую русские считали диким краем, от бывшего Архангельского медеплавильного завода Инзерского района Республики Башкортостан остались развороченные и пришедшие в негодность 215 рудников – как немой укор бездушным грабителям. Оставили без работы немалое количество людей такие рудники, как Каргалинский, Ординский, Левский, Ростовский и Правый.
Вздохнула с облегчением природа, похоже, с удовольствием наблюдая, как прекращают существование ненасытные потомки заводчиков-основателей Архангельского медеплавильного завода Мясниковых, Твердышевых и других богачей, желавших наживаться, разграбляя как природу, так и местное население.
Дороги, по которым не так давно ходили сотни обозов, гружённых рудой, и рессорные экипажи господ, за два-три года заросли, сейчас они заметны только с высоты птичьего полёта, когда летишь на вертолёте.
Согласно февральскому указу Сената «О размежевании башкирских дач для наделения землёю башкир вотчинников и их припущенников и о порядке продажи и отдачи в оброчное содержание общественных башкирских земель», каждому башкиру мужского пола должно было выделяться 40 десятин, припущенникам и тептярам[22] – 30, татарам, удельным и казённым крестьянам – 15, военным припущенникам – 11, а невоенным – 6 десятин земли. В указе хорошо прописано, что башкир – вотчинник, он хозяин земли, а припущенники и другие не являются хозяевами земли, а лишь ею пользуются, извлекая из неё выгоду.
Попытка ликвидировать незаконно полученные документы у заводчиков и помещиков на присвоенные ими земли, вернуть эти участки народу и выделить башкирам, русским, татарам, удельным и казённым крестьянам каждой деревни в собственность часть земли результата тогда в целом не дала. Заводчики и помещики, используя власть капиталистов и защиту полиции и суда, стали местными крупными землевладельцами; огромные площади получила тогда также и церковь, но земля всё равно стала массово бросовой и перестала кормить страну.
Несмотря на наличие землеустроительных документов на межевание 51 тысячи десятин Архангельского медеплавильного завода Инзерской волости, отправление земельного дела в Земельный департамент Правительства России, на малой родине Газиза Байрамова тогда всё равно стало неспокойно. Назревали революция и гражданская война с огромными человеческими жертвами и горем миллионов людей.
История повторяется, и то, что результат будет непредсказуемым, уже давно известно Газизу Байрамову, отчего ему становится грустно вдвойне.
Учёному-землеустроителю Газизу Байрамову стало стыдно за своё «родное народное правительство» девяностых годов XX столетия, которое выделило под пашню в сельских районах России с огромными земельными угодиями всего-навсего по 5–7 га паевых земель на оставшееся там мизерное количество сельских тружеников, тогда как царская Россия 130 лет тому назад выделяла на душу вотчинников по 40 десятин, припущенникам и тептярям – по 30 десятин, даже удельным и казённым крестьянам – по 15 десятин отличной пахотной земли, хотя бескрайние российские поля и тогда начали пустовать и зарастать кустарником и лесом.