Сегодня он дал указание водителю Сагиту, ехавшему за фуражом в село Карламан, завезти в его двор полную автомашину фуражного зерна. Не так давно принятый в ряды КПСС Сагит сразу довёл это до сведения молодого секретаря парткома.
– Сагит, как только вернёшься из рейса, поставь машину около правления колхоза и зайди ко мне! – посоветовал Карамов. – Нигде не разгружайся!
Часов в шесть вечера грузовой автомобиль притормозил возле конторы, и поджидавший его секретарь парткома сел в кабину.
– Едем на фуражный склад колхоза! – скомандовал он.
Разгрузив приятно пахнущий корм для колхозного скота на колхозном же фуражном складе и получив от заведующего складом накладную, Карамов сунул её в карман.
На следующее утро в кабинет секретаря парткома, чуть ли не сорвав двери, ворвался председатель колхоза.
– Ты! Ты зачем мой фураж велел выгрузить на склад?! Кто ты такой?! Колхозу я хозяин! Вона, того, кто до тебя работал секретарём парткома колхоза, я пинком отсюда отправил восвояси! – с пеной у рта раскричался он. – Если ещё раз увижу такие дела, тебе конец, молокосос!
– Товарищ Ахтямов! Покажите свою накладную на эту дроблёнку. A-а, нету её у вас. А у меня есть, там написано, что фураж колхозный. Если такой факт ещё повторится, я поставлю ваше личное дело на заседание парткома. Вынесем вам наказание, а документы передам в ОБХСС! – Ответ Карамова прозвучал очень жёстко.
– А-ах вот ты как! Когда ты родился, я в райкоме отделом заведовал! Посмотрим, кто победит!
Хлопнув дверью, Ахтямов вышел на улицу.
Про этот случай в колхозе шумели несколько дней. Спустя недели две началось подтягивание кормов в скирдах с поля к скотному двору. Три-четыре трактора один за другим стали возить скирды сена с полей на ферму.
– Товарищ парторг, можно? – В двери стучался передовой механизатор хозяйства Садретдин. – Ахтямов велел самый большой стог притащить к своему двору. Ребята не согласны. Что нам делать?
– Садретдин-агай, вы же коммунист со стажем! Притащите сено сюда, к конторе, и ждите, когда я выйду. А потом мы отвезём корм на ферму, – улыбнулся Карамов.
Через пару часов три трактора, таща за собой большую скирду сена, остановились перед правлением. В этот раз за представлением следило не менее пятидесяти человек, заранее приглашённых туда секретарём парткома хозяйства.
– Садретдин-агай, пусти-ка меня в кабину! – Карамов залез в трактор и сел рядом с механизатором.
Скоро большая скирда нашла своё место около фермы, в кормовом дворе.
На этот раз Ахтямов не врывался к секретарю парткома.
– Ну-ка, Надир, поучите с твоими ребятами этого сопляка уму-разуму! – Председатель вызвал к себе водителя и велел ему подкараулить Карамова в укромном месте.
«Бомбардиры», то есть сторонники Карамова, тоже не сидели сложа руки, а, собравшись вместе, пришли в кабинет парткома.
– Товарищ Карамов, этот председатель здесь не для того, чтобы в колхозе люди работали и жили хорошо, он только о своём кармане печётся. У него в сарае почти десяток крупного рогатого скота, а овцам и козам нет числа. Охранник говорит, что он каждый день таскает с фермы сено-солому. А его пятьдесят свиней превратили округу в вонючий мусорник. Вчера на ферме он избил ветфельдшера. На скольких людей он поднял руку! Давай, собери партком и будем разбирать поведение председателя! – сказал Садретдин-агай.
– Правильно, вон шофёр председателя Надир собрал своих подхалимов и науськивает дать по физиономии парторгу, – поддержал коммуниста молодой водитель Сагит.
Приняв решение, что через десять дней состоится заседание парткома, «бомбардиры» Карамова разошлись.
После окончания рабочего дня, сев за руль лёгкого «Москвича-пирожка», Карамов выехал домой в райцентр. На полдороге его догнал уазик председателя колхоза и встал поперёк пути.
– Эй, парторг! Сколько раз тебе сказано, Ахтямова не трогать! Чего не слушаешься? Сейчас мы тебе дадим! – стал петушиться перед четырьмя лизоблюдами пьяный Надир.
С разбегу он замахнулся было на Карамова, но тут же получил удар в челюсть и распластался перед уазиком. Бывшему боксёру Халиму Карамову не составило большого труда хорошо «уработать» полупьяных хулиганов. После окончания потасовки он скомандовал всем сесть в кабину УАЗа и отправиться туда, откуда приехали. Пьяным подлизам с разбитыми физиономиями не осталось ничего другого, как подчиниться команде.
– Надир, вставай-ка! Вот тебе угощение! – Подойдя к водителю Ахтямова, молча следившему за тем, что происходит, и попытавшемуся снова ударить его, Карамов аккуратно, со знанием дела поставил хороший «фонарь» под правым глазом. – А теперь убирайся! Если сильнее психану, то и второй «фонарь» поставлю.
Вскоре уазик председателя, подняв за собой дорожную пыль, помчался в сторону деревни.
– Товарищ Зиннуров, почему уазик председателя по ночам пьяных возит, к тому же у шофёра под глазом «фонарь»? – спросил Карамов у автомеханика, вызвав его на следующий день в кабинет.
– Он же хозяина возит, машину ставит дома, – был ответ.
– Если же завтра уазика не будет в гараже под замком после работы, привезу из района ГАИ и оформлю как угон! Понятно?