Мой зверь сразу поймал тонкую неразрывную ниточку связи с нашей девочкой. Ящер был очень зол. След истинной уводил все дальше в эльфийский лес. Дракон нервничал. По золотой чешуе то и дело пробегала дрожь. Внезапно зверь завис прямо в воздухе, словно перед ним возникла непреодолимая преграда. Яростно рыкнув, дракон дохнул сырой силой. Мощная волна света будто ударилась в стену и растеклась по поверхности. Ящер попробовал еще несколько раз и опустился на землю, уступая место человеческой ипостаси.
– Мы опоздали. Ритуал запущен. Теперь никто из нас не попадет внутрь, – мрачно произнес я и без сил рухнул на колени.
Певучий голос Ардариэля становился все громче. Еще несколько фраз на древнем, мертвом языке, и алтарное древо ярко вспыхнуло, выпуская узловатые энергетические ветви, которые рванулись ко мне. Они проникли в хрупкое тело, добрались до самой моей сути, силы Смерти, что, ощетинившись, противилась древнему заклятью, но проигрывала бой. Позвоночник выгнуло дугой, и из центра моей груди в пронзительно чернильное небо вырвался мощный поток магии, что, повинуясь алтарю, закручивался в спирали, направляясь к своему новому носителю. Когда первые капли силы проникли в тело Ардариэля, он впился в свои белокурые волосы руками и страшно закричал.
– Что происходит? – вдруг всполошился маг жизни. – Что с ним? – и почему-то требовательно посмотрел на меня.
Обессиленная, но все еще живая я мутными глазами смотрела, как отец пытался облегчить боль сына, вливая собственную магию в огромных количествах, но будто делал только хуже. Молодой эльф рухнул на колени и выл, царапая скрюченными пальцами собственное прекрасное лицо.
– Останови это! – внезапно приказал мне лорд Эррайн.
– Нет, – ответила твердо. – Вы оба сами выбрали свою судьбу, а ведь я предупреждала.
– Да что ты можешь знать, жалкая человечка! – возопил маг жизни и вдруг подскочил ко мне. – Забери! Забери ее обратно! – дрожащими руками он схватил мои плечи и встряхнул.
Магия смерти, оставшись без носителя, пугающей черной тучей сгустилась вокруг, затмевая бледное сияние ночного светила. Фиолетовые всполохи пронзали плотную массу, словно молнии. Надвигалась гроза.
– А вот это не тебе решать. Смерть сама должна выбрать сосуд, ее невозможно заставить, как мы уже увидели на примере твоего сына, – строго ответила ему.
Молодой эльф уже просто скулил, упав на бок и поджав ноги к животу. Мне было прекрасно известно, что с ним. Стихия смерти, смешавшись с его собственной целительской магией, сейчас разрушала тело изнутри. Странно, что маг жизни до сих пор этого не понял. Он все еще пытался окружить Ардариэля мягким светом своей магии, но эльф отторгал любую попытку помочь. И даже я ничего не могла для него сделать. Смерть была в ярости и все еще колебалась, стоит ли возвращаться в прежнее вместилище. И тогда я смело подняла голову и заглянула в глаза этой первобытной стихии. Ее ярость на мгновение ослепила, но отступать было нельзя. И словно что-то решив для себя, огромная черная туча рванулась вперед и в одно мгновение впиталась в хрупкое человеческое тело, вновь делая выбор.
– Прошу тебя! – в отчаянии заскулил маг жизни, подползая на коленях к моим ногам. – Он умирает, но я не могу вернуть ему жизнь!
– Смерть не отдаст твоего сына, – мрачно ответила я. – Он попытался нарушить непреложный закон мироздания и должен понести свое наказание.
– Пожалуйста! – лорд Эррайн, похоже, и сам не очень понимал, о чем именно умолял меня.
– В моей власти только прекратить его страдания… навсегда, – ответила эльфу.
– Нет-нет-нет, я не могу лишиться сына, – отчаянно замотал головой целитель.
– Ты уже его лишился. Разве не видишь? Тело умирает. А душа давно проклята. Его боль сейчас безмерна. Смерть для него сейчас скорее милосердие, – терпеливо поясняла я мужчине.
Маг жизни поднял больные глаза на меня и медленно кивнул.
– Пусть он перестанет страдать, – безжизненно шепнул эльф.
Все же Смерть не прощает предательства. Агония юного эльфа должна была растянуться на века. Жуткое существование на грани между жизнью и смертью. Мысленно ухватила фиолетовый сгусток и потянула по светящейся нити его жизни к себе в настоящее.
– Прощай, моя первая сладкая и такая горькая любовь, – тихо произнесла я и уничтожила сферу.
Эльф мгновенно затих и обмяк, вытягиваясь на шелковой зеленой траве.
Маг жизни поднял влажные воспаленные глаза и произнес одними губами:
– Спасибо.
Алтарное древо заснуло до следующей попытки очередного безумца сотворить великое зло. Магия этого места рассеялась. Вход был свободен.
– Мари, девочка моя! – с неверием и радостью воскликнул Радэрон и, прижав к себе, закружил.
Темные серые глаза Дарэла подозрительно блестели, и он с трудом выдавил из себя:
– Никогда больше не оставляй меня.
Следующим был Олорион. Мой эльф просто поднял дрожащими пальцами мой подбородок и прислонился губами к губам. Сильное тело трясло, как в лихорадке. Я обвила руками тонкую талию и выдохнула ему в губы:
– Люблю тебя.