- Перестань, - спокойно перебил я. - Я найду способ оставаться с тобой столько, сколько потребуется.
Но не бывало вечера, когда я не тосковал по прежней жизни. Какой бы она ни была уродливой, она принадлежала мне. Я вспоминал беззаботность, упрямство и гордость, которыми наделила меня природа. Во время своих прогулок по лесу или вдоль стены я иногда долго смотрел в небо, спрашивал себя, смогу ли оставить "Зоопарк". Нет, конечно. Та жизнь, что будет после того, как я покину ту, что воплощает в себе весь мир, будет подобна пребыванию в пространстве без воздуха, света и жизни. Неудержимое любопытство и страсть крепкими узами приковали меня к Сае.
Иногда, во время таких долгих, тоскливых бессонниц из окна своей спальни, далеко среди холмов я видел красный отблеск, словно кто-то разжигал огонь. Проснувшись еще до рассвета я пытался отыскать это место и найти людей, кострище, но никогда ничего не находил, а между тем пару раз в неделю огонек своими всполохами озарял недобрым багрянцем камень скал.
По большей части тропинки леса уводили меня к развалинам. Это бастион замка, оставшийся еще с начала четырнадцатого века. Издали я видел белую, изборожденную виноградником, как трещинами, башню. Ходить там опасно из-за бурелома и обвалов. Впрочем, и добраться до бастиона не так просто. На пути тропы исчезают, встает частоколом дремучий лес, своими кронами проглатывающий вершину башни. Эти развалины и странный, красный огонек вызывали во мне любопытство. Во-первых, костры точно разжигали неподалеку от старой крепости. Это почти всегда совпадало с приездом к нам в поместье Амшеля. Во-вторых, временами, приближаясь к ней через лес, я слышал пение. Удивительной красоты чистейший, сильный голос доносился откуда-то спереди и сверху, точно ангел упал на землю и печалится о потерянных небесах. Он пел странную арию без рифмы. Но голос так мало напоминал человеческий, что мне начинало казаться - уж не игра ли это моего воображения.
Мне не удалось найти волшебную певицу по голосу, и я решился спросить Саю, не знает ли она, кто столь прекрасно поет за лесом.
В то утро Джоуль занемог и завтракал в своих покоях. Я тихонько обратился к Сае, не приходилось ли ей слышать одну песню. В ответ на мой вопрос она напряглась и быстро, едва слышно промолвила:
- Только никому больше не говори об этом. Мы побеседуем после завтрака.
Дождавшись конца страшно длинной трапезы, традиции которой сохранились еще во многих старых поместьях, вроде этого, мы с Саей вошли к ней в комнату.
- Это Дива, - было первое, что она сказала, сопроводив это озадаченным вздохом. - Джоуль говорит - она опасна, и я ему верю. Однажды я тоже далеко забрела в лес и услышала это пение, - рассказывала она. - Расспросив Джоуля, я узнала, что уже очень давно в старом бастионе живет женщина. Она приходится ему родственницей, и власти хотели казнить ее, но он не мог этого позволить и упросил его величество, чтобы держать ее в бастионе всю жизнь. Она безумна, кровожадна и опасна. Временами долгие месяцы ее почти не слышно. Быть может, ее куда-то увозят, но к осени она начинает петь. Джоуль строго настрого запретил мне приближаться к развалинам, но... она восхитительно поет, поэтому иногда я нарушаю его завет. Мне даже случалось несколько раз поболтать с ней. Дива не производит впечатления злой, но ее безумие сомнению не подлежит, она вечно говорит загадками и смеется. Мне не по себе, когда она пытается что-то мне донести. Будто каждая ее фраза - пророческое проклятие.
Сая много читала сказок, мифов, историю, но не вращалась в реальном мире. Редко покидала территорию замка, и ей было не понять, что смертельные опасности - это совсем не весело, драконов не существует, а прекрасные принцы - только выдумка. Учёность сочеталась с ней с совершенно феноменальной наивностью и ребячливостью. Поэтому я решил, что неплохо бы поговорить с певицей.
Сая могла мне ее описать, как угодно, но очень часто это словесное описание не соответствует действительности. Допустим, один раз, когда дворецкому сделалось дурно, и он весь день был похож на ожившего мертвеца, Сая сказала, что он выглядел восторженно-мечтательным. Когда она сказала, что в меня влюблена служанка - тоже ошиблась. На деле бедняжка испытывала желание попросить меня о помощи. Словом, ее интерпретация человеческой натуры весьма и весьма наивна, а порой просто не поддается в логике, что вполне нормально, учитывая, как сложно ей понимать нас.
Тогда я вспомнил, что и раньше Сая частенько удалялась вглубь парков совершенно одна. Причину этих прогулок она не объясняла даже мне. С того дня она стала более открытой, и уходила уже не давая никаких предупреждений, хотя и видя моё явное недовольство. Иногда я помогал ей скрыться незаметно от глаз Джоуля и прислуги, но чаще всего она уходила в одиночестве.
