На каждом этаже башни по две комнаты, и все они пусты, почти чисты. Я нашел пыточную камеру и комнаты с клетками. Моим глазам представились механизмы, о которых я лишь слышал от простого народа в детстве. Огромные котлы, вид которых красноречиво говорил о том, что они не раз использовались, ибо были перепачканы чёрной смолой. Ее пожирала вонючая плесень. Нашлись какие-то деревянные ящики, вовнутрь которых просовывались металлические колья. В одной из комнат в страшном беспорядке валялись мелкие, пыточные приборы - щипцы, железные маски, иглы, колеса и прочая атрибутика. Словно кто-то в гневе разбросал их, прежде, чем оставить проклятое помещение. У дальней стены угрюмо молчала огромная жаровня с разинутой, каменной пастью, полной пыльного пепла. Недалеко располагался грубый стол и причудливый стул с ремнями для пленника. Я поспешил выйти, закашлявшись - воздух там стоял затхлый и удушающий - по большей части из-за роз. Чем непрогляднее тьма, тем гуще они цвели, тем насыщеннее их цвет.
Преследуемый мрачным любопытством, я дерзнул подняться на последний этаж. Глазам моим предстал длинный проход, который упирался в одну единственную дверь. "Видимо, смотровая площадка", - подумал я, ступая на порог коридора. Едва я сделал это, как сквозь стены, пол и меня самого раздался стихийно сильный, величественный голос певицы. В первый раз я услышал его так близко. Отражённый великолепной акустикой башни, он проникал в помещения, и, усиленный эхом, разносился на многие мили вокруг. Он оглушал на месте, поражал. Музыка способна оказывать на человека сильное воздействие, а если она необыкновенна, вдохновенна и гениальна, если мы слышим ее впервые, это вызывает почти катарсис, потрясение, резко вызывающее слезы.
Очарованный, забывший сам себя, я стоял на месте, и моя рука так и застыла у двери, которую я собирался закрыть за собой в коридор.
- Хаджи, - протянул мелодичный голос. - Ты пахнешь именно так, как я и предполагала.
Опомнившись и взяв себя в руки, я неторопливо подошел к двери. Даже не задумался над странным построением ее фразы или тем, как легко она прозвучала. Словно всё в порядке вещей, и мы, вообще-то, давно знакомы. Но я постарался не поддаваться этому обаянию.
- Откуда вам обо мне известно? - спросил я.
У нее был юный голос, нежный, вкрадчивый и чем-то смутно знакомый.
Я услышал, как Дива подошла к двери, возникла пауза.
- Какой запах... - прошептала она, выдыхая и тихо смеясь, - словно вино. Твое сердце бьется, как у пойманной птицы. Похоже, мое пение тебе понравилось.
- По всей видимости, я зря искал беседы с вами, - пробормотал я. - Вам по вкусу одиночество.
- Постой. Я и не думала, что ты так долго пробудешь в замке.
- У меня нет причин удаляться.
- Ты все позабыл, верно? Любовь к свободе, гордость и силу духа. За много лет ей удалось тебя сломать. Все было бы не так печально, если бы еще у тебя отсутствовали мозги. А они на положенном месте, и это очень прискорбно. Тем страшнее твое падение... Да, падение, - проронила она тихо, эхом, будто вторя самой себе.
- Кто-то еще говорит с вами? Кто именно?
- У меня нет имени, а с тем, у кого его нет, как правило, не разговаривают. Им дают номер. Вот и у меня он есть, - вздохнула незнакомка. - Впрочем, два человека в этом мире тайно зовут меня Дивой. Им виднее, не так ли? А знаю я тебя, потому что слышала о тебе от людей, что ко мне приходят, и от Саи. Почему я в этой башне? Ты это хочешь знать?
- В числе прочего.
- Верь мне, - почти восторженно сказала она, - ты всё узнаешь, скоро ты прозреешь, Хаджи. Я освещу путь. В буквальном смысле. Скажи, нравятся ли тебе завывания ветра среди деревьев? Не напоминают они человеческие стоны? Совсем, как звуки в подземельях.
- Ты знаешь это? - резко спросил я, как-то незаметно для себя перейдя на фамильярности. - Ты знаешь, что за свет загорается на холме и отчего в катакомбах воет ветер? Расскажи мне.
- Как я и сказала, ты умен, и это прискорбно. Думай.
Сорванный с цепи рассудок, поощренный таким пониманием, немедленно послушался совета.
- У меня мало информации. Только подозрения и догадки. Это связано с его экспериментами. Он говорит, что они над животными, но у меня чувство, что не только над ними. Однако, как я ни силюсь понять их характер - не вижу его. То, что мне известно о его работе, напрочь отметает мысли о бесчеловечных опытах. Для исследования ему нужна кровь, но в небольших количествах. Он забирал кровь у меня, с согласия слуг он делает это прямо в замке и не таится. Мне непонятна логика происходящего в катакомбах...
Я говорил слишком откровенно и остановился. Даже Сае я не высказывал этих подозрений, а теперь свободно болтаю с девицей, лица которой не видел. Я говорю с ней, отчетливо понимая, что мы мыслим примерно одинаково. Это мгновенное, непонятное мне взаимопонимание пугало.
- Они говорят, что ты - новая игрушка Саи. Смотри, веди себя осторожно, а то придётся навсегда остаться в подземелье замка или тебя мне отдадут, - мягко бормотала Дива. - Я вволю тебе отомщу.
- Это абсурд, тебе незачем мстить мне, я даже тебя не знаю.
