Я начал вести поиски певицы, рассчитывая, что когда я ее найду, всё встанет на свои места. Конечно, никакая она не родственница Джоулю. Я успел изучить его - он держит родню и друзей близко. Его самомнение не позволит держать одного из кровных родственников в столь недостойной изоляции. Кроме того, костры разжигают именно подле бастиона. Так или иначе, безумна она или нет, но Дива должна что-то знать.
Я нашел ее, с трудом отыскав неприметную, но всё же глубоко протоптанную дорожку в черноземе меж колючего кустарника и деревьев.
Произошло это, когда Джоуль отправил меня за поручением в лес, где пилили деревья для строительства беседки во дворе к его дню рождения. Мне велели проверить, как там обстоят дела, рабочие запаздывали. Поручение было пустяковым, я быстро выполнил его и углубился в лес.
Вероятно, раньше здесь располагался парк, соединяющий две части замка - жилое поместье и военный бастион, но теперь всё тут поросло высокой травой, в которой путались ноги и исчезало желание продолжать прогулку. Мне пришлось идти долго, уже давно пропали из виду башни, развеялся звук падающих деревьев, и стояла тишина. Возникло сладкое чувство, что я совершенно один в мире, и никто не ждет моего возвращения.
Я без устали и с удовольствием шел, точно окрыленный азартом - бежать, и прямо сейчас. Всё равно, куда и зачем. Просто бежать, вырваться... И вдруг увидел вдали белую башню, чей полуразрушенный силуэт нечётко вырисовывался среди ясного неба. Впервые бастион был так близко.
Из дубовой чащи показалась мощная крепостная стена, ров перед которой и подъемный мост давно оставили после себя лишь воспоминания. Первый зарос и выглядел неглубокой канавкой, а металлический мост большей частью, накренившись, ушел под землю, его покрывал мох и плющ. Сквозь стену прорезался арочный тоннель. Я углубился туда, и за ворот рубашки повеяло прохладой, пахло сыростью. Видимо, раньше это был парадный вход во двор с двойными воротами. Площадка в окружении стен и башен поросла диким кустарником, высокой травой и голубыми розами, которые преспокойно пробивались в углах через белые, каменные плиты, источенные дождём.
- Голубые розы? Я совершенно уверен, что таких не бывает, - и дотронулся до венчика цветка. У них была бархатистая поверхность, как и остальных роз, но лепестки тверже, выглядели бледными у основания. Бутоны тех, что не распустились, вовсе почти белые. Они росли исключительно в сырых, тенистых местах, куда не попадал солнечный свет. Растения источали странно знакомый запах. Я бережно сорвал одну и поднес к носу. Сморщившись, отвел его в сторону. Солоноватая медь, острый черный перец - так пахнет кровь.
"Спокойно, Хаджи. Всего лишь, необычные цветы, - сказал себе я. - Случайная мутация. Выходит, здесь есть некое вещество, источник подобных изменений. Любопытно было бы найти его. Джоуль писал в своем дневнике, что мутация не обязательно возникает при соприкосновении источника и объекта. Правда, механизм сообщения информацией между ними пока не выяснен".
Всё в этом месте говорило об опустошённости, одиночестве и смерти. Груды сломанного оружия, деревянные колёса и ржавые колодки указывали на то, что в стенах бастиона действительно была тюрьма. Кроме башни двор опоясывала белая, каменная галерея, на двери которой висел ржавый замок.
Но он был ржавый лишь на первый взгляд. Я вытащил из кармана пару шпилек, почти механически вспоминая цыганское прошлое. Замок был старый, неуклюжий и ненадежный.
Я ожидал увидеть внутри беспорядок, и он действительно был, но... пыли на полу почти не оказалось, мусор собран в кучи у стен, словно кто-то нарочно освобождал проходы. Чем выше я поднимался, тем больше убеждался - башня все же для чего-то используется. Не только для заточения одного человека.
Роз здесь было больше, чем снаружи. Они проталкивались мощными корнями сквозь камень стен, выпивали силы из мха, потерявшим подле них свою зеленоватость, сделавшись бледным и чахлым. Розы налились нездоровым, голубым цветом с темно-синими прожилками цветы глядели из каждого сырого угла, и запах крови делался концентрированным, головокружительным.
