Андрей Януарьевич как-то поинтересовался у Иванцева о судьбе своих первых учителей. Михаил Федорович подвел тогда к шкафу, вынул три дела. Татарский, Вятич и Нейманов. Годы жизни и годы смерти. Друг за другом были расстреляны в тридцать седьмом, тридцать восьмом и тридцать девятом в тысяче километров от Дальлага в доме Васькова — одной из тюрем Магадана. А ведь ему, Лангану, тоже когда-то светил Магадан.
Снова скрипнула дверца печи. Андрей Януарьевич вздрогнул, сделал шаг вперед и уперся лбом в дуло пистолета.
========== Глава 6 ==========
Перед ним стоял Ян. Дуло ТТ отодвинулось, перестало холодить лоб, и Валентинов, все еще держа Лангана на мушке, приказал:
— Раздевайся.
У Андрея Януарьевича дернулась щека, и он медленно, чтобы не пристрелили, расстегнул пиджак и рубашку и бросил их на пол. Под рубашкой ничего не было. Ствол пистолета качнулся вниз. Ланган расстегнул ремень, и с него соскользнули брюки.
— Он чист, Людмила Иосифовна.
Ильиченко бросила равнодушный взгляд на майора:
— Можете одеваться. Ян, прощупай у него пиджак.
Если Валентинов сейчас передаст ей пистолет, то еще не все потеряно. Можно одним ударом врезать по его запястью, потом в глаз. Но Ян Леонидович отошел в сторону, и майор едва не скривился — Ильиченко расстегнула сумочку и направила на него браунинг.
— Что вы ищете? Оружие?
— Нет. То, что вы без оружия, это я поняла сразу.
— Чист, — Валентинов протянул Лангану пиджак и на всякий случай отошел в сторону.
— Искали шнур с микрофоном, — Ильиченко опустила пистолет и кивнула на печь: — Если бы нашли, то вы были бы там.
Андрей Януарьевич молчал. Тогда она обошла его кругом. Он напряг слух, но женщина всего лишь щелкнула зажигалкой и закурила.
— Ловко, однако, вы обдурили нас, Андрей Януарьевич. Не ожидала. Похвально. Вы только подумайте — честный майор милиции оказывается не менее честным человеком… Как мы.
— Кто это — мы? — хрипло спросил Ланган.
— Мы, палачи Ленинграда.
— Тоже приводите приговоры в исполнение в пятом подвале?
Ланган усмехнулся.
— Вы слышали про суд Линча? Впрочем вы сами застрелили Потапенко, руководствуясь не нашим милосердным советским законодательством, а революционной совестью. Так?
— Верно, Людмила Иосифовна. А вы позволили пристрелить вашего коллегу и даже закрыли на это глаза. Это благоразумие. И я не о Потапенко.
— Вероника Алексеевна рассказала мне. Потом я сразу поняла, кто этот неизвестный палач…
— А Полуэктов шепнул мне, кто отстреливает бандитов в Ленинграде, — парировал Андрей Януарьевич. — Выполняете миссию высшего правосудия, помогая таким образом милиции. Она не успевает трупы за вами подбирать. И это вы меня будете упрекать в жестокости?
— Я не говорила о жестокости, — мягко заметила она. — Вы все делаете правильно. И я тоже хочу извиниться перед вами, Андрей Януарьевич. Не буду чинить вам больше никаких препятствий. И мне хотелось бы, чтобы мы работали вместе.
Людмила Иосифовна протянула ему руку. Майор на секунду помедлил, раздумывая, но потом крепко стиснул ее пальцы.
Мир между ними был заключен.
Валентинов опустил пистолет, и воцарилось молчание. Только печка немного потрескивала. Первым молчание нарушил Андрей Януарьевич.
— Но что делать с расследованием?
— Закрыть дело за неимением преступника. Не справились, в нашей работе всякое бывает.
— Вы служили в милиции?
Ильиченко кивнула:
— Да, совсем девчонкой работала там. Вы легко повысите показатели по другим критериям. И вы, Андрей Януарьевич, зря заговорили про увольнение и рапорт. Не нужно это.
— Не нужно лишь потому, что вам нужен свой человек в ОББ. Кто ж поможет вам тогда выискивать новых жмуров?
— Вы правы, — Людмила Иосифовна нисколько не смутилась. — Но и вам нужно прикрытие от проверок сверху. Поэтому не беспокойтесь — я все обеспечу. Это будет взаимовыгодным сотрудничеством.
— И генерал Иванцев дал согласие на эту операцию, — сказал со своего угла Ян.
Вот же прохвост Мишка! — охнул про себя Ланган, а вслух переспросил:
— Значит, это операция МГБ?
Ему никто не ответил, но все было ясно без слов. Его провели как последнего щенка и затянули на горле тугую вожжу — раз дернешься, и все, задушат. Ловко все сделали, очень ловко. Значит, они теперь все под петлей ходят. Но доказательства… Он на Ильиченко вышел, повинуясь только доводам рассудка, и лишенный твердых улик. Никакое преступление ей инкриминировать было нельзя. Но и ему, Лангану, тоже. Все свои убийства он совершал ночью, соблюдая все меры предосторожности. Единственное — это его ТТ.
Вспомнив о ТТ, Андрей Януарьевич похолодел. Пистолет он тогда оставил в кабинете у Иванцева, а этот сукин кот мог снять отпечатки пальцев и прочее, чести Лангану не добавляющее. Какой же ты, Андрей, кретин! Разумеется, что сухим из этой передряги при всем желании не выйти. Но, главное, зачем им это? Зачем весь этот маскарад?
Он так и спросил, глядя Людмиле Иосифовне в глаза:
— Зачем все это?
