Действительно, бандитам — смерть. Но на милицию она полагаться не стала, а подключила к этому Министерство государственной безопасности. Они растворились в огромной массе криминального Ленинграда, став своеобразными минами замедленного действия. В волчьей стае она сама становилась волком. Начиналась борьба за выживание, в которой не было и не будет победителей. Но больше всего Людмиле Иосифовне не хотелось, чтобы каждый отщепенец, подобный Полуэктову, Смолову, прибрал государственные деньги к своим загребущим лапам и обрек город, не оправившийся от блокады, на вторые страшные муки. Начинать приходилось с бандитов.
Первые зачистки, произведенные одетыми в штатское сотрудниками МГБ, показали потрясающий результат — в городе резко упала волна преступности.
Ханшей она назвала себя непросто так. В этой кличке сквозила отсылка к самому Чингисхану, славившемуся холодной математической жестокостью. Да, она была жестока, но что поделать — другими путями цели не добиться.
Людмила Иосифовна прижалась головой к холодной кафельной стене, вытащила из сумочки сигареты и коробок со спичками. Закурила, жадно вдыхая дым. Первый приступ истерики прошел. Это все были нервы, истощенные за годы войны и лишений. Вот отстроят Ялту, нужно будет поехать туда, тоскливо подумала она, пачкая мундштук алой губной помадой.
В первый раз убивать было очень тяжело. Рука не поднималась в прямом смысле. Она уговаривала себя (представь, что это кукла, Люда), и только на шестой раз страх прошел. Появилось опасное остервенение, и Людмила Иосифовна старалась держать себя в руках, хотя хотелось бить, бить и бить…
Ян не осуждал, но и не поддерживал. Его глаза были холодны как всегда. Он всего лишь выполнял приказ. Все они, мужчины, какие-то бездушные.
Ильиченко поднялась с пола, отперла задвижку белой двери ванной комнаты и пошла в спальню, иногда спотыкаясь и хватаясь за стены. Ее трясло. Трясущимися руками она расстегнула молнию юбки и села на свою кровать, спрятав лицо в своих ладонях. К счастью, ее слезы никто не услышал. Муж спал в другой комнате, и супруги не делили постель вот уже третий год.
========== Глава 7 ==========
А потом стало все по-другому. Ланган молча разглядывал мертвое тело своей бывшей жены, косился на оперативников и барабанил пальцами по столу.
Смерть была ненасильственная. Сгорела в алкогольном дурмане, потеряла равновесие и упала, ударилась головой об угол.
О том, что ее мог избить сожитель — думать не хотелось. О том, что он мог когда-то помочь ей — тоже не хотелось думать.
С той знаменательной встречи в «Клейкости» прошло два месяца. Два долгих, тоскливых месяца: выезды на рядовые ограбления, замерзшие трупы около Обводного, попорченные крысами продукты, изъятые из собственных складов директора «Красного Выборжца». Брала его спецгруппа МГБ, и Ланган в этом участия не принимал.
Потом он, так и не заехав на службу, стоял у покосившегося парапета канала и мерз. Ильиченко медленным шагом шла с конца набережной. Поравнявшись с ним, она протянула ему пакет.
Досье. Новенький ТТ. Две заполненные обоймы.
— Не подведите меня, майор, — на губах теплая улыбка.
Он ничего не ответил, разрывая еще теплую газетную обертку. С фотографии глянуло холеное лицо с усами щеткой, напомаженные волосы.
Похож на одного из тех хлыщей с Лиговки, что ошивались раньше около пивных и девиц легкого поведения. Фамилия, имя и отчество неизвестны и аккуратно вытравлены хлоркой с пожелтевшей бумаги. Да и зачем они ему? Не детей с ним крестить и за ручку здороваться.
Адрес проживания. Место работы — военный комиссариат Дзержинского района. Ланган перелистнул страницы, захлопнул папку и протянул ее обратно в руки Ильиченко.
Новый пистолет удобно лег в руку, и Андрей Януарьевич ударом ладони вбил обойму в рукоять.
— Вы точно все запомнили?
— Здесь запоминать нечего. Когда?
— Через неделю он будет на заседании в горкоме, потом поедет к себе домой. Нужно успеть до первого марта, до двенадцати часов.
— Ваш… подопечный, — Ланган не сразу подобрал нужное слово, — будет мертв уже тридцать первого марта.
Для начала он съездил в полуразрушенный Гостиный Двор, прикупил на развале разношенную кепку и старую потертую кожаную тужурку. В комплекте со старыми штанами получилось довольно неприметно, но удобно — рабочих из области сейчас было много. И не всех милиция так или иначе регистрировала.
От своего удобного ТТ на этот раз Андрей Януарьевич отказался. Для такого дела шумный пистолет не годится. Из казенника при выстреле вылетает гильза, и часть звука уходит из глушителя. В гулком дворе-колодце это прозвучит как разорвавшаяся авиабомба, на который немедленно отреагируют бойцы комиссариата. Уйти не удастся.
