Заклинания продолжают складываться в письмена и астральные каналы, но это ведь не всё. Шипы, которые я уже выдвинул, наливаются силой, увеличиваются в размере и тянутся вверх. Изгибаются, врастают в центральный круг, и потребление эфира вновь увеличивается.
Монстр начинает нервничать.
Протягивает свои отростки, чтобы достать меня. Фигня, что его и Крепость разделяют несколько сотен метров. Мелочь как в Инферно, так и в реальности.
Щупальца вязнут в магической патоке.
Я продолжаю накладывать заклинания, совершенствовать структуру и подпитывать всю эту историю эфиром. Узлы гудят от напряжения, вязь слишком сложна… для меня нынешнего. Но кто мы такие, чтобы роптать? Если тварь прорвётся за пределы второго круга печати, все погибнут. Включая меня.
Сколько прошло времени, не знаю.
Возможно, несколько часов.
Крепости остановились, двигатели работали на холостых оборотах.
Должно быть, я начитал около тридцати заклинаний, прежде чем Пузырю стало худо. Мои шипы выдвинулись из центрального кольца и вонзились в эктоплазму. Выглядело это так, словно полупрозрачные серебристые иглы срослись с побелевшей оболочкой, которая напоминала нечто среднее между ангаром и вспухшим до безобразных размеров грибом. Ни глаз, ни носа, ни рта монстр не имел. Но я знаю, что он меня воспринимает и хочет убить.
А теперь — финальный штрих.
Эфир преобразуется в энергию, которую мы называем
Пузырь содрогнулся.
Лаэния разрушала эктоплазму с неотвратимостью меча. Белый свет пронзал оболочку, разливался внутри, разрушал астральные и прочие связи, благодаря которым хищник существовал. Потребление эфира выросло многократно, и теперь я уже ничего не контролировал и не достраивал. Печать работала без моего участия, только подпитывай.
Узлы гудели от напряжения.
Каналы расширились и достигли максимальной пропускной способности. Руки мои сами собой раскинулись, я почувствовал, как отрываюсь от палубы…
И да, я отчётливо видел силовые завихрения на орбитах печати. Мне удалось создать исполинскую воронку, связанную чуть ли не с самим космосом, и эта воронка породила чёрную дыру, в которую начали втягиваться ошмётки эктоплазмы.
Пузырь цеплялся за жизнь, но против созданной печати у него не было ни единого шанса. Шипы превратились в некое подобие решётки, соединявшей печать с её незримой инфернальной проекцией.
А потом меня накрыло.
Шквал высвободившейся энергии затопил все мои оболочки и на доли секунды вырвал меня из реальности. Разум больше не воспринимал физический план, но я видел всё многообразие чужеродных пластов, из которых состояла наша действительность. Энергия издохшего Пузыря волнами захлёстывала моё естество, поднимаясь выше восьмой оболочки, и я почти поверил…
Не знаю, почти поверил, что дотянусь до девятки.
Но потом чёрная дыра схлопнулась, контуры печати рассосались, а шквал, накрывший меня с головой, поутих. Какое-то время я лежал на прогретой металлической палубе, хватая ртом воздух. Слушал цикад. Удивительно, но насекомые, до этого чутко реагировавшие на опасность, вновь ожили.
Пройдут тысячи лет, а степь останется прежней.
Барон Гинденбург сразу врубил отклоняющее поле — и это спасло его команду от прыгунов. Едва дирижабль начал подниматься над полем, как несколько тёмных фигурок попытались телепортироваться внутрь гондолы, но их снесло на десятки метров от корабля. Это были не инквизиторы. Скорее — представители силовых структур королевы.
Диспетчер попытался связаться с цеппелином, но барон его проигнорировал.
— Мы не ответим на запрос? — уточнил капитан.
— Делайте свою работу, — процедил Гинденбург.
Он знал, что местные власти не могут сбить его с помощью зенитных орудий, но существовал риск столкнуться с пирокинетиком. На малых высотах огненные атаки прокатывают, да и на средних иногда. Тут всё зависит от уровня мастерства одарённого.
Другое дело — инквизиторы.
У преследователей барона есть артефакты, огнестрельное оружие и многое другое. Гинденбург справедливо считал инквизиторов лицемерными лжецами. Носятся со своим Законом Меча, при этом воруют технологии из иных миров без зазрения совести. Огнестрел применяют, даже не особо скрываясь.
— Приближается грозовой фронт, — сообщил радист, продолжающий слушать эфир. — А ещё нас объявили в розыск.
— Ежу понятно, — буркнул Гинденбург.
Надежда была на то, что каратели не успели подъехать. Эти ребята всегда работают слаженными отрядами, в которых от силы один-два прыгуна. Поэтому они вынуждены использовать транспортные средства, что сильно ограничивает мобильность.
Ветер за бортом усилился, стал шквалистым.
Об этом сообщили датчики.
