Фауна грота Двуглазка определена лишь предварительно, но уже сейчас обнаруживает больше общего с комплексом Усть-Канского грота, чем пещеры Страшной. Большая часть костей принадлежит таким непарнокопытным, как носорог, лошадь, кулан, осел (Equus cf. hydruntinus). Много костей крупных хищников, среди которых преобладают остатки пещерной гиены (Crocuta spelaea). Многочисленен по числу костей и особей заяц, близкий к толаю. Встречаются остатки аргали и антилоп. В то же время обнаружены кости благородного оленя, бизона, пещерного медведя, возможно, сайги. Из видов, которые отсутствуют в алтайских памятниках, отмечены пещерный лев и росомаха (Абрамова З.А., Ермолова Н.М., 1976).
Открытие мустьерских памятников в Южной Сибири позволяет надеяться, что в недалеком будущем они могут быть найдены и в других районах Сибири и Дальнего Востока, предпосылки для этого есть.
<p>Часть третья</p><p>Поздний палеолит СССР</p><p>Глава первая</p><p>Поздний палеолит Русской равнины и Крыма</p><p>(<emphasis>А.Н. Рогачев, М.В. Аникович</emphasis>)</p>Накопление археологических материалов и развитие идеи по их исторической интерпретации.Исследование памятников позднего палеолита Русской равнины началось в 1870-х годах с раскопок первых четырех палеолитических стоянок, ставших позже широко известными: Гонцовской на Украине, Карачаровской под г. Муромом, Костенковской под г. Воронежем и пещерной стоянки Сюрень I в Крыму. Честь открытия и первоначального исследования русского палеолита принадлежит Ф.И. Каминскому, А.С. Уварову, И.С. Полякову и К.С. Мережковскому, впервые установившим и научно доказавшим заселенность нашей страны ископаемыми людьми. Несколько позже были открыты Кирилловская стоянка в Киеве и Мезинская стоянка на Черниговщине, сыгравшие не менее важную роль в изучении и углублении понимания памятников эпохи палеолита нашей страны. Итоги дореволюционных исследований памятников древнекаменного века в России были подведены А.А. Спицыным в статье «Русский палеолит» (Спицын А.А., 1915) и в труде В.А. Городцова «Археология. Каменный период» (Городцов В.А., 1923). Если А.А. Спицын ставил перед собой задачу свести воедино все сведения о русском палеолите и определить задачи по расширению и углублению неотложных полевых исследований, то В.А. Городцов при изложении основ первобытной археологии как исторической науки обращал внимание на историческое осмысление немногих в то время фактов. Произведения палеолитического искусства в Мезине он рассматривал в качестве доказательства существования этнографических особенностей верхнепалеолитической культуры, которые, по его мнению, в известной мере сопоставимы с различиями в культуре современных славянских, германских и романских народов Европы.
Среди зарубежных исследователей палеолита на бурное развитие археологических исследований в Советском Союзе впервые обратил внимание Л. Савицкий. Он отметил, что после окончания гражданской войны, в 1922–1925 гг. были развернуты исследования палеолита в Костенках, в Борщеве, в Крыму, в ряде районов Украины и Белоруссии (Sawicki L., 1928). В 1928 г. появилась работа П.П. Ефименко «Некоторые итоги изучения палеолита СССР», в которой была предложена первая хронологическая схема палеолита СССР, основывающаяся в значительной мере на изучении палеолита на Дону. Вслед за этим с новой силой развернулись полевые исследования, а также и публикации накопленных материалов в 1930-х. В 1950-х — 1970-х годах. В результате усилий исследователей палеолита, составляющих плодотворно работающие небольшие коллективы в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Вильнюсе, Кишиневе и Львове, было накоплено и введено в науку большое число выдающихся по научному значению памятников, особенно на Дону. Десне и Днестре, где были открыты в значительном числе остатки палеолитических жилищ и поселений со следами достаточно сложно организованной в развитой домашне-хозяйственной деятельности. При этом были собраны большие коллекции каменных и костяных орудий, предметов украшения, произведений первобытного искусства. На Волыно-Подольской возвышенности и на Дону, под Воронежем были открыты многослойные палеолитические поселения, археологическое и геологическое исследование которых позволило значительно углубить хронологические представления о памятниках и отказаться от первоначального схематического решения вопросов развития позднепалеолитической культуры на основе схемы эпох палеолита Франции. Результаты исследований палеолита на Дону нашли отражение в работах П.И. Борисковского (1953, 1963), А.А. Величко (1963), М.Н. Грищенко (1950, 1976), П.П. Ефименко (1934, 1953, 1958), С.Н. Замятниной (1935, 1961), Г.И. Лазукова (1957), А.Н. Рогачева (1955, 1957, 1973).
