Палеолит СССР полностью

Вышележащие культурные слои стоянок Молодова 5 и Кормань 4 залегают в лессовидных суглинках, реже — опесчаненных прослоях, относящихся к позднеледниковью. На Молодове 5 нижележащий из этих слоев VI имеет абсолютные даты 17000±180 (ГИН-54) и 16750±250 (ГИН-105), а из самых верхних, слой Iа датируется 10590±230 (ГИН-7). На Кормани 4 среди них продатирован только нижележащий слой V: 18000±400 (ГИН-719) и 17560±2000 (СО АН-145) лет назад, т. е. самым началом отступления осташковского ледника, о чем свидетельствуют и палинологические данные, указывающие на «некоторое смягчение климата» (Иванова И.К., 1977, с. 168). Слои VА-I не датированы, но по остаткам флоры И.К. Иванова связывает их преимущественно с позднеледниковыми потеплениями: слой Vа — с интервалом Ласко, а слой III–I с Аллерёдом (Иванова И.К., 1977, с. 173). На памятнике Молодова 5 обращает внимание разрыв во времени между культурным слоем VII (около 23 тыс. лет) и культурным слоем VI (около 17 тыс. лет), позволивший И.К. Ивановой ранее высказать предположение о слабой заселенности Среднего Днестра в период наибольшего похолодания. Сейчас, по ее мнению, слой VI, VБ и V стоянки Кормань 4, связанные с самым холодным временем образования отложений корманского разреза, опровергают эту гипотезу (Иванова И.К., 1977, с. 177). Мы все же полагаем, что до уточнения абсолютного возраста «тундровой» почвы, обнаруженной на Кормани 4, делать окончательные выводы преждевременно.

Комплексные работы, проводящиеся различными специалистами на Дону и Днестре, позволили наиболее полно проследить изменения природной обстановки и палеолитической культуры в среднем — позднем вюрме (валдае), заложить основу для хронологии позднего палеолита Русской равнины. Другие районы сосредоточения позднепалеолитических памятников изучены в этом отношении значительно хуже. Так, у нас нет практически никаких стратиграфических, палинологических, палеозоологических данных, как и абсолютных датировок для построения хронологии позднего палеолита Приазовья — Северного Причерноморья. В больших уточнениях нуждается хронология позднего палеолита Крыма, основывающаяся исключительно на изучении многослойной стоянки Сюрень 1.

Недостаточно разработаны вопросы геохронологии позднепалеолитических памятников и для бассейна Днепра и Десны — обширного района, расположенного между Поднестровьем и Подоньем, хотя здесь в этом отношении намечаются некоторые успехи. Концом молого-шекснинского межледниковья — началом осташковского оледенения можно с достаточной уверенностью датировать стоянки Пушкари I и Погон, культурный слой которых залегает несколько выше ископаемой почвы (Брянской, по А.А. Величко) — в основании перекрывающего ее лесса.

Возраст большинства стоянок и поселений, включая такие классические памятники, как Мезин, Межиричи, Добраничевка, Тимоновка и др., остается спорным как для археологов, так и для геологов (ср., например, Вознячук Л.Н. и др., 1969; Величко А.А. и др. 1969). По нашему мнению, разнокультурные поселения с костно-земляными жилищами, развитой костяной и кремневой индустрией, совершенными произведениями искусства, знаменующие на Русской равнине расцвет позднепалеолитической культуры, относятся здесь к раннеосташковскому времени; в период наибольшего распространения ледника территория Русской равнины была необитаемой или малообитаемой. Однако следует признать, что если нижняя граница археологических культур с костно-земляными жилищами определяется в пределах Восточной Европы достаточно четко (конец молого-шекснинского — начало осташковского времени), то определение их верхней границы концом раннеосташковского времени (т. е. около 20 тыс. лет тому назад), является рабочей гипотезой.