Эта гипотеза требует дальнейшей проверки и уточнений. Так выяснилось, что культурный слой стоянки Костенки 3, отнесенный в свое время П.П. Ефименко к «восточноевропейскому мадлену» (Ефименко П.П., 1953, с. 533–536), стратиграфически перекрывает основной культурный слой Гмелинской стоянки, т. е. является более молодым. Мы все же полагаем, что разрыв во времени между ними невелик, не выходит за пределы раннеосташковского времени. Так, по условиям залегания (слабо выраженная погребенная почва, фиксирующая, вероятно, кратковременный интервал потепления в начале осташковского ледниковья), по характеру кремневого инвентаря основной слой Гмелинской стоянки близок ко II культурному слою Костенок 11 (Праслов Н.Д., Лесковская Г.М., Кулькова Т.Ф., 1977). Инвентарь же Костенок 3, как и инвентарь расположенной в аналогичных условиях стоянки Костенки 19, чрезвычайно близок кремневому инвентарю Костенок 2, памятнику, который входит в круг памятников с костно-земляными жилищами, являющихся на территории Костенок, как отмечалось выше, по условиям залегания наиболее «молодыми», но, судя по дате, полученной для верхнего слоя Костенок 1, относящихся к раннеосташковскому времени.
Специальных исследований требует вопрос о геологическом положении и возрасте трехгоризонтного памятника Борщево 2. Геологическому исследованию и радиокарбоновому датированию подвергалась лишь залегающая в аллювии прослойка гиттии, с которой связан верхний горизонт культурных остатков. Дата 12300±100 лет до н. дней (ГИН-88) неоднократно подвергалась проверке, но в исследовании нуждаются загадочные обстоятельства залегания культурного слоя в этой аллювиальной прослойке, прилегающей к толще делювиальных суглинков, лежащих гипсометрически выше и содержащих культурные остатки среднего и нижнего культурных слоев.
