— Нет, мой желудок портится именно от завтрака и никак иначе, — возразила ему дочь.
— Это ты можешь говорить кому угодно, но только не мне. Ресторанного меню я тебе не обещаю, но яичницу с беконом по утрам тебе есть придётся, — пообещал Роджер.
Они постепенно слились с людьми, покидающими аэропорт, плывя как по течению среди упакованных сумками туристов, гостей и жителей города, преодолевая путь до парковочного места, где Роджер оставил свой автомобиль. Эва уселась на переднее сиденье, пристегнулась и обернулась, наблюдая за движениями отца.
Он отправил её сумки на сиденье позади, сел за руль, включил зажигание, проделал то же действие с ремнём безопасности, что и она. Неторопливо и спокойно, как всегда без лишней суетливости. Каждое его движение было отточено, каждый жест имел своё значение, и так было всегда. Всегда сколько она помнила. Он был такой всегда: спокойный, уравновешенный, даже немного флегматичный, но совершенно сосредоточенный.
Поездка с отцом вызывала одни и те же чувства. Двигаясь в потоке машин на одной с ними скорости, ей казалось, что они едут медленно, неспешно, так что клонило в сон. Они изредка переговаривались, и с отцовского лица не сходила довольная полуулыбка, выдающая душевное состояние — радость от встречи с дочерью, но, в основном, всё его внимание было обращено на дорогу.
Вопросы будут потом, а сейчас они просто едут, а в салоне играет музыка в стиле «ретро»…
И в этом был весь Роджер Лэнгли…
Едва только Эва прикрыла глаза убаюканная мирными аккордами и плавной ездой, как затрезвонил телефон. Её телефон, мирно лежащий в её сумочке на заднем сиденье.
«О, черт…» прошептала она и перегнулась, чтобы достать сумку. С трудом, но всё же ей удалось это сделать.
— Ты забыла мне позвонить, — услышала она вместо приветствия, когда отрыла мобильный на самом дне и ответила на звонок.
— Привет, — улыбнулась она и возразила. — Я не забыла, я ещё не добралась до места.
— Забыла, — упорствовал он.
— Подожди, — сказала она и сбросила номер, тут же набрав его снова.
— Привет! — на весёлой ноте начала она. — Ну вот, звоню тебе, чтобы сообщить, что я прекрасно долетела. Самолёт не упал и я жива и здорова, как ты сам можешь убедиться, — ответом ей был короткий смешок.
— Да, дорогая, теперь я убедился, что ты мне позвонила, что ты жива и здорова…
— Вот и хорошо. А как у тебя дела? — спросила она и бросила на отца взгляд, но он не проявлял никакого интереса к разговору или делал вид, что не проявлял.
— Как дела… — повторил он. — А вот так дела… устал… зол… голоден…
— Вредничаешь, в общем, — сделала вывод Эва и улыбнулась, вслушиваясь в хорошо знакомый мужской голос, различая бархатистые оттенки вкладываемых эмоций, позволяющей ей живо представить настроение обладателя этим звучным баритоном.
— Нет, не вредничаю. Я работаю, — убеждённо заявил Ян.
— Не-е-е-т, — хитро и протяжно сказала Эва, — ты снова там всех тиранишь… я представляю… — и она, действительно, могла то представить, потому как сама была свидетельницей одного из таких деспотичных проявлений.
— Им полезно, — просто заявил он. — А то народ совсем расслабился и ни черта не работает.
— Не верю, — возразила она.
— Да, правда…
— Ни за что не поверю.
— Да, точно тебе говорю, — всё тем же уверенным тоном сказал он. — Ни черта не делают!
— А ты что делаешь?
— Я? Стою, с тобой разговариваю.
— Где стоишь? — переспросила она.
— В кабинете у окна стою, — отчитался он и обернулся, так как позади послышался звук энергичных шагов. Кивком он указал вошедшему на кресло. — Эва…
— Ты мне ещё позвонишь? — с надеждой спросила Эва, понимая, что он собирается закончить разговор.
— А может лучше ты мне? — посмеиваясь, спросил Ян, но тут же возразил сам себе, отметая этот явно не годный вариант. — Нет. Уж лучше я тебе.
— Да, — сразу согласилась Эва, — уж лучше ты мне… Целую тебя, — сказала она и дождавшись ответного «поцелуя» отключилась.
— Видимо, у тебя есть, что мне сказать, раз ты здесь, — констатировал Ян и, обойдя стол, протянул руку для приветствия своему визитёру.
— Да, у меня есть для тебя новости, — подтвердил он.
— Подожди, — остановил его Ян и нажал на телефоне кнопку соединения с секретарём.
— Селеста, кофе.
— Уже.
— Меня нет.
— Хорошо.
— Может, у тебя и бутерброды есть?
— Есть.
— Ещё лучше. И кофе сладкий!
— Хорошо, — ответила Сел, и по голосу было слышно, что она улыбается.
— Ну, рассказывай! — поторопил Ян Грегори, оказавшимся тем самым нежданным посетителем.
— Нет, уж! Сначала кофе! Ношусь с утра как заведённый!
— А чего ты носишься? Спокойно ходить разучился?
— Ну, ты и обнаглел, — запальчиво возмутился друг. — Я твои проблемы решаю, между прочим, — он уселся в кресло, приняв расслабленную позу, вытянув ноги, а на лице у него было выражения ясно говорившее, что в данное время это был предел его мечтаний.
В кабинет вошла Селеста и поставила на стол поднос, на котором приветливо разместились чашки с кофе, причём, один был со сливками, явно предназначенный для Грегори, тарелка с аппетитными сэндвичами, и печенье.
